Выглядел он великолепно: в шляпе, в тщательно выглаженной рубашке. И никаких булавок между губами у него не было зажато. Кларе он вручил бутылку ее любимого джина.

И она, почувствовав, что от слабости у нее подгибаются колени, буквально проклинала себя за эту реакцию. Нет, следовало мне остаться с Джулианом, думала она, возможно, я бы еще сумела заставить его перемениться. И потом, в присутствии Джулиана она никогда так не раскисала, не чувствовала себя каким-то жалким киселем.

– Это тебя Анита заставила меня навестить?

Он улыбнулся.

– Анита, конечно, убеждать умеет отлично, но она тут ни при чем.

Но Клара твердо решила не улыбаться и сохранять воинственную серьезность.

– Мне казалось, ты со мной не разговариваешь.

– Ну да, тебе правильно казалось. – Он немного помолчал, потупившись. – А потом я подумал и решил, что у тебя, должно быть, и впрямь имелась веская причина, чтобы тогда не поехать в Совет вместе с Питером.

– Причина и впрямь имелась, и весьма веская, – сердито буркнула Клара. Она отнюдь не собиралась с легкостью простить Айвору его поведение.

– Тогда я прошу прощения. Надо было мне сразу тебе поверить. – Айвор явно принадлежал к числу тех редких мужчин, которые вполне способны были попросить прощения и сказать «прости меня» отнюдь не с таким выражением лица, словно только что выпили «английскую соль».

Войти он так и не решился и по-прежнему маячил в дверях. И Клара по-прежнему не спешила приглашать его войти.

– А еще я хотел тебе сказать, что прочел доклад Кертис.

– Правда?

Клара и забыла, что дала ему этот доклад.

– А то, что случилось с тем мальчиком, с Деннисом О’Нилом – это правда?

Деннис О’Нил был усыновлен, потом его изнасиловали, а вскоре и вовсе заморили голодом до смерти – и никто ничего не сделал, чтобы его спасти.

– Да, это все правда, Айвор.

– Но ведь это же просто ужасно!

И после этих слов Кларе все-таки пришлось предложить Айвору войти.