Клара, пишу, а не звоню, потому что не могу найти твой номер. Возможно, это даже лучше, потому что так я не услышу, как ты вскрикнешь, ибо вынуждена с глубочайшим сожалением сообщить, что в понедельник наша любимая Джуди оставила нас навсегда. Артур арестован. Вскоре состоятся похороны. У меня просто сердце разрывается. Кити Кислингбери.
Глава сорок восьмая
Глава сорок восьмая
Клара не помнила, сколько времени она просидела перед выложенной на кухонный стол телеграммой. Где-то часа в три заглянул Айвор и предложил вечером возобновить сражение «старой калоши» против «гоночного автомобиля». Что было дальше, Клара помнила плохо. Видимо, он поставил на стол принесенную им чистую миску, обнял Клару и стал ее баюкать. И она, видимо, тоже обнимала его; во всяком случае, она помнила его запах, ощущение его крепкой шеи и плеч, его колючий подбородок, исходившую от него нежность и силу; а еще она помнила, что его изуродованной руки совсем не замечала, ну вот совсем. И ничего отталкивающего в нем не было; и никаких обломанных окровавленных зубов у него изо рта не торчало – это ей всего лишь приснился дурной сон; однако и реальная жизнь оказалась способна создавать своих монстров и показывать свою окровавленную пасть с острыми зубами. А больше ничего в памяти Клары не сохранилось. Разве что те несколько мгновений, когда Айвор выпустил ее из своих объятий, чтобы приготовить ей крепкий сладкий чай, показались ей долгими часами. У Айвора тоже были слезы на глазах, когда он заботливо поил ее чаем, точно новорожденного младенца, и все волновался, как бы она не подавилась.
Потом он снова прижал ее к себе и стал гладить по спине, по плечам, между лопатками, и она все прижималась к нему, ей хотелось быть к нему как можно ближе, чувствовать его запах, впитывать кончиками пальцев очертания его тела; это действовало на нее поистине ошеломляюще – она уже давно этого хотела, и это оказалось так хорошо. И вот-вот вроде бы должен был последовать поцелуй, наконец-то настоящий страстный поцелуй, и ей для этого нужно было только поднять голову. Это было похоже на те мгновения, когда стоишь на платформе метро и ждешь, что из туннеля вот-вот вынырнет поезд; или на ожидание того момента, когда трамвай, наконец, доберется до твоей остановки. Клара закрыла глаза и ждала, наслаждаясь предвкушением этого момента и чувствуя, как тает ледяной ком у нее внутри, и они были близко-близко, между ними даже палец невозможно было просунуть, но она все продолжала к нему прижиматься, и ей было восхитительно тепло, и она была допьяна напоена теплом его тела, и его объятия были единственным местом в мире, где ей хотелось быть и остаться, и она уже приподняла лицо, чуточку раздвинула губы, и… по ошибке назвала его Майклом.