«Этого горя ей не вынести, оно наверняка ее сломит», – тихо сказал кто-то из сидевших прямо перед Кларой. Казалось, головы всех присутствующих в церкви были повернуты в сторону прохода между скамьями, по которому с трудом, шаркая ногами, тащилась бабушка Джуди. А сидевшие впереди продолжали вполголоса обсуждать ее трудную жизнь: она сумела пережить 1860-е годы, «испанку» и гибель брата в сражении при Эль-Аламейне. Кларе даже захотелось их поправить – бабушкин брат погиб не при Эль-Аламейне, а в битве за Дарданеллы, – но какая, в сущности, разница? Разве теперь это так уж важно?

Разве может кто-то примириться со случившимся?

Джуди убил Артур. Этот ублюдок Артур.

Клара не знала, как именно он ее убил; воображение подсказывало ей самые невероятные возможности. Она разрывалась между желанием узнать подробности – не могло же это быть настолько ужасно, как она себе это воображала, или все-таки могло? – и желанием никогда не знать правды о том, как мучительны были последние часы в жизни Джуди. Да и переставал ли он когда-нибудь ее мучить или это бесконечное насилие так и продолжалось все годы их брака? Да и какая теперь разница?

А ведь она давно об этом знала. Она давно знала, какой Артур мерзавец и насильник, но так ничего и не сделала. Клара огляделась. Неужели из всех собравшихся в церкви об этом знала лишь она одна? Одна-единственная? И она так подвела Джуди! А может, вокруг нее полно таких же, как она, предателей? Целое войско предателей?

Анита сразу предложила съездить на похороны вместе с Кларой, но Клара, как только прочла ту страшную телеграмму, сразу решила, что поедет туда одна.

Анита вообще оказалась очень милой, они с Кларой действительно подружились, но когда Клара пыталась ее за что-нибудь поблагодарить, что случалось довольно часто, Анита всегда говорила: «Тихо-тихо, ведь и ты бы сделала для меня то же самое». И Кларе хотелось надеяться, что так оно и есть; но сейчас она чувствовала себя совершенно потерянной и была уверена, что все-таки оказалась для Джуди плохой подругой. Она просто не знала, как ей быть дальше, как она сумеет поступить в том или ином случае. Казалось, растаяла, исчезла вся ее уверенность – и прежде всего уверенность в собственных силах. Неужели Джуди рассказала Артуру, почему Клара отказала ей в возможности усыновить Алекса? Уж не этот ли ее рассказ настолько его взбесил, что оказался последней соломинкой?

А что было бы, если бы Клара тогда сказала «да»? Если бы она согласилась на усыновление Алекса? Была бы Джуди сегодня жива?