– Да, привел. И это лишнее доказательство того, насколько для них важно то, что здесь происходит, – ничуть не смутившись, заявил Айвор. – Впрочем, приехали мы на машине, а не на поезде. И намерены выступить перед уважаемым судом со своими свидетельскими показаниями.

Клара помнила, как Айвор, который всегда боялся публичных выступлений, однажды признался ей: «Это куда хуже, чем убегать от стада коров». Что ж, сегодня, похоже, он обрел должное душевное равновесие.

– Но это же абсурд! Дети не могут выступать в роли свидетелей. И потом, факты есть факты. Мы уже выслушали заявления мистера Уайта и миссис Гаррард. – Ланч явно не уменьшил раздражительности мистера Соммерсби, однако с Айвором ему сегодня было не совладать.

– Да, но именно дети знают Клару – мисс Ньютон – лучше всех.

– Не могли бы вы для начала объяснить нам, кто вы такой? – Мистер Гудж, оторвался от созерцания своих записей и посмотрел на Айвора так, как смотрит усталый, потерявший терпение муж на свою болтушку-жену.

– Он наш самый любимый сосед, – тут же встрял Алекс.

– А вообще он обойщик мебели! – выкрикнул Билли.

– Ну да, он наш любимый обойщик мебели! – подытожила Рита.

– А он еще и подушки набивает, – прибавил Барри. (Он никогда и раньше не мог толком понять, что значит «обойщик»).

– Хотя понятие «обойщик» на самом деле гораздо шире, – возразил Алекс. – Это сложное ремесло. Что? Ну, вот я как раз и говорю, что точные определения очень важны. Каждое слово… – и этот маленький философ сделал паузу и с достоинством огляделся, – имеет несколько вполне определенных значений, и нельзя просто так их менять, даже если какому-то растяпе вроде тебя этого захочется.

– Уй, как я ненавижу, – грозно предупредил его Барри, – когда меня растяпой называют!

И тут вперед вышла Анита. Она выглядела, как манекен в витрине дорогого магазина; темно-синее платье с юбкой в складку сидело на ней идеально; шею украшали бусы; волосы были уложены в хорошенький шиньон. У нее был такой вид, словно она только что явилась из Парижа и находится в светской гостиной, а не в обшарпанном зале городской ратуши Саффолка.

– Я миссис Кардью, жена доктора Кардью. – Ее легкий акцент звучал в этом абсолютно английском учреждении как-то особенно по-иностранному.

Мистер Соммерсби ничего не сказал ей в ответ, но на лице у него был явственно написан вопрос: ну, и что дальше?

– Ни я, ни мой муж не были проинформированы ни о том, что в суд присяжных можно подать соответствующее заявление, ни о том, что подобный суд вообще состоится, – решительно заявила Анита. – Мой муж, врач, знает этих детей, как собственную руку. И я тоже в последние месяцы очень неплохо их узнала. Доктор Кардью намерен написать для Клары рекомендательное письмо. И то же самое собираются сделать наши друзья. Например, художник сэр Маннингс, известный своими изображениями лошадей, заведующая почтовым отделением, а также мистер Доусетт, наш библиотекарь. Никого из нас об этом, разумеется, не просили, но у Клары в Лавенхэме немало приверженцев.