— Мюллер… он самый честный немец, которого я знаю! Хватит, прошу вас! Я не разведчица! — в отчаянии прокричала я, плача навзрыд. — В феврале сорок второго меня насильно угнали из дома, а потом я попала к фрау Шульц! У нее я выучила немецкий! У нее! Ее сын признал во мне какую-то родственницу! Фрау Шульц сказала, что я буду играть роль ее племянницы… У меня не было выбора! Я не могла отказать ей!

— Я эти легенды каждый день слышу от ваших шпионов, — прорычал он злобно, понизив голос. Его пальцы все еще болезненно стягивали мои волосы. — А финал у всех один…

— Пожалуйста, моя сестра… не трогайте ее! Она ни в чем…

— Что он сказал тебе?! Говори все, что слышала… до мельчайших подробностей! — никак не мог угомониться полковник. Но в тот момент он все же отпустил мои волосы, хоть достаточно резко и грубо. — Иначе я отдам тебя в руки своих лучших мясников. Думаю, ты навряд ли мне пригодишься. Среди разведчиков и диверсантов ты уже засветилась и никуда тебя больше не пропихнешь…

— Мне нечего сказать! Я ничего не знаю! Я не шпион! Пожалуйста… Пожалуйста, отпустите!

Не могла остановить истерику, накатившую в тот момент. Я все кричала и кричала так громко, что сорвала голос. С губ слетали какие-то невнятные слова, звуки, лицо искривилось в мучительной гримасе.

Кристоф внимательно наблюдал за мной, оперевшись об стол. Его взгляд хмурый и испепеляющий, был сосредоточен на моей истерике. Губы были плотно сжаты в одну линию, челюсть напряжена, а руки переплетены на груди. Что-то пугало в его взгляде, отталкивало. Я не могла понять он был зол, он был в ярости или… наслаждался моим страхом? Но в какой-то момент его губы расплылись в нахальной, высокомерной улыбке. А после он рассмеялся беспричинно и раскатисто. Я поежилась от столь холодного смеха и замерла в страшном ожидании.