— Если не пойдешь к полковнику, у меня будут проблемы, — прошипел Генрих, на мгновение оглянувшись на меня. — А если у меня будут проблемы, значит и тебе будет несладко.

Начальник прачечной отворил дверь своего кабинета и терпеливо дождался пока меня насильно затащат вовнутрь. А после поклонился, уклончиво улыбнулся и произнес свойственным ему писклявым голосом:

— Как и просили, штандартенфюрер, в целости и сохранности…

Мужчина молча разглядывал рыбок в аквариуме, словно видел их впервые. Я уловила лишь его руки, закрепленные позади, и спину, облаченную в темно-серый китель. Глаза успели заметить все те же знакомые погоны полковника, и меня всю затрясло от страха.

Генрих Кох и два охранника благополучно вышли из помещения, прикрыв дверь, а я беспомощно обмякла возле стенки, тяжело дыша. Ожидание собственной смерти — во многом хуже самой смерти.

Офицер развернулся, и я едва устояла на ногах, взглянув на него украдкой.

Это был не полковник Нойманн.

Это был Мюллер.

Глава 30

Глава 30

Первые мгновения казалось, что это был сон. Настолько правдоподобный, что реветь хотелось по-настоящему, да и коленки испуганно дрожали как наяву. Я боялась пошевелиться, боялась открыть рот и невольно спугнуть тот миг, что подарила мне жизнь.

В тот день бог смилостивился надо мной.

Стоило Мюллеру развернуться и увидеть меня, он тут же замер и стоял так некоторое время неподвижно, точно высеченная из камня статуя. Офицер был все таким же прекрасным: гладко выбритое лицо, ярко выраженные скулы, аккуратная стрижка и такие завораживающие синие глаза, но уже без прежнего блеска. Они сосредоточенно глядели на меня и оценивали, как я изменилась за прошедшее время. Лицо его, по обыкновению, не выражало никаких чувств, но в какой-то момент уголки его губ вымученно дрогнули, а глаза на мгновение распахнулись. В них отразилась почти ощутимая физическая боль. Но практически сразу взгляд превратился в хмурый с каплями безысходности и со свойственной ему глубокой межбровной морщинкой.

Форма его тоже претерпела некие изменения. На нем сидел обновленный темно-серый китель, а на шее красовался черный железный крест на черно-бело-красной орденской ленте. На погонах с плетением «гусеница» сверкали уже две серебристые звезды вместо прежней одной, а на петлицах больше не было тех устрашающих рун в форме двух молний. Отныне они были парными, и на обоих петлицах было вышито по одному прямому дубовому листу с желудями.