— Падла…

Командир нервно дернулся, я испуганно закричала. Спустя мгновение его хватка ослабла, и мне удалось вырваться из его рук. Мюллер схватил меня за запястье и притянул к себе, мельком разглядев обеспокоенным взглядом на предмет царапин, ссадин и других ранений.

Ванька испуганно отшатнулся от обездвиженного тела командира. Я не видела, что стрелял Алекс, поэтому сделала вывод, что на курок нажал Иван. Парень стоял с винтовкой в руке, пальцы его дрожали, а ошарашенный взгляд был направлен на поникшее тело капитана. Он выстрелил ему в спину, несколько пуль пробили лопатки, легкие и практически наверняка попали в сердце.

— Ты молодец. Вовремя среагировал, — обратился к нему Мюллер, коротко кивнув то ли растерянно, то ли в знак благодарности.

— Спасибо, Ванька… — тихо произнесла я дрожащим от страха голосом.

Парень поймал мой взгляд. Уголки его губ нервно дрогнули, а голубые глаза грустно улыбнулись. В какой-то момент мне показалось, что тем странным тоскливым взглядом он в последний раз признавался мне в любви.

И не прогадала.

За считанные секунды коридор заполонила охрана. Полицейские, не разобравшись в ситуации, пустили несколько пуль в Ивана. Все происходило на моих глазах. Его тело мгновенно обмякло по стене, взгляд постепенно остекленел, а руки тотчас же отпустили краденую винтовку. Оружие с грохотом повалилось на пол. Он беспомощно рухнул вниз, и в тот момент из моей груди вырвался громкий отчаянный крик:

— Ваня! Ваня!.. Ванька…

Я хотела было бежать к нему, но Мюллер тут же схватил меня за запястье. Полицейские окружили нас, задавая бесконечное число вопросов, которые звучали для меня отдаленно и почти неслышно. Все мое внимание было приковано к Ивану, голова которого безвольно рухнула вниз под собственной тяжестью, а спина все так же продолжала опираться об стену. В какой-то момент двое полицейских грубо подняли его тело и поволокли на улицу.

Я захлебывалась собственными слезами, не в силах остановить крик. Алекс крепко обнял меня, мягко поглаживая по спине, по волосам, по лицу. Его спокойный тихий голос раздавался в непосредственной близости от моего уха, и всеми силами пытался привести меня в чувство. Я напрочь промочила слезами его серый китель, нервно комкала ткань руками и не могла поверить, что все происходящее было правдой. В те дни я частенько сомневалась, во сне я находилась или наяву.

В нос ударил холодный вечерний воздух, и ноги зашагали по земле. Офицер усадил меня на заднее сидение автомобиля с собственным шофером и примкнул рядом. Всю дорогу он обнимал меня за плечи, слезы лились градом, а грудь сотрясалась от горьких рыданий. Не в силах вымолвить и слово, я мычала что-то нечленораздельное, а Мюллер отвечал на мою бессвязную речь тихим успокаивающим шепотом.