Я растерянно прикрыла лицо дрожащими ладонями, не в силах сдержать вырывавшиеся наружу чувства. И если бы не стена позади меня, я бы уже давно обессиленно рухнула на пол. От осознания происходящего меня вмиг бросило в жар, щеки смущенно запылали, мочки ушей загорелись, а в груди разлилось какое-то необъяснимое тепло.

Я боялась радоваться. Боялась позволить расслабиться хоть на миг. Чтобы после не реветь белугой и не ругать себя за проявление слабости.

— Катарина, — произнес он тихо, почти неслышно. Но отчего-то продолжил стоять неподвижно, словно боялся подойти ко мне, нарушить дистанцию меж нами или… попросту спугнуть.

Я промолчала, ощутив, как покалывали пальцы от желания прикоснуться к нему.

Наконец услышала его. Голос, который снился мне едва ли не каждую ночь. Это был не сон! Все происходило по-настоящему. Я могла дотронуться до него, ощутить его прикосновения. Но вместо этого болезненно всхлипнула, не в силах сдерживать изматывающие слезы.

Но в какой-то момент он все же сделал первый шаг навстречу, и я невольно шагнула к нему. Ноги сами привели меня, и спустя мгновение он заключил меня в крепкие и такие долгожданные объятия. От его кителя веяло табаком и привычным успокаивающим лесным ароматом с примесью травяных и мускусных нот. Я мысленно выдохнула, впервые за долгое время ощутив ту пресловутую безопасность, в которой отчаянно нуждалась. Я без конца плакала и всхлипывала в его руках, не веря собственным глазам.

— Ты вся дрожишь, — хрипловатым голосом прошептал Мюллер, погладив мою спину.

Я промямлила что-то наподобие «угу» и уткнулась носом ему в грудь. Сил не было ни на объяснения, ни на какие-либо еще слова. Желала в тот момент только одного — чтобы он никогда не отпускал меня. Ни на минуту. Что бы ни случилось.

Только в объятиях Мюллера я ощущала себя в безопасности. Только его образ вселял во мне непоколебимую уверенность и стальную решимость. Только он был в силах утихомирить мое колышущееся сердце и наполнить опустошенную терзаниями душу.

— Нам пора, — изрек Алекс спустя целую вечность. — Мы должны уезжать.

Я испуганно отпрянула от него на пару шагов назад, и воскликнула растерянно:

— Уезжать? Но как же… как же все те люди? Мы не можем их здесь оставить!

— Катарина, я не могу спасти всех, но позволь спасти хотя бы тебя, — мягко проговорил он, сомкнув мое лицо в ладони, а глаза его синие-синие растерянно взглянули в мои. — Мне стоило больших усилий, чтобы забрать тебя. Посмотри, что с тобой сделали… ты вся исхудала!

Я отшатнулась от него, шмыгнув носом, и вытерла надоедливые слезы, которые застилали глаза прозрачной пеленой. А после укоризненно покачала головой и кивнула в сторону его железного ордена в петлицах.