— Пойдемте же скорее в дом! — с улыбкой воскликнула Мария Александровна с крыльца. — Обед уже подан!

На протяжении всего дня мы с Анькой не могли налюбоваться друг дружкой и решительно отказывались расставаться даже на миг. Конца и края не было нашим разговорам. Казалось, от нас было устали все домочадцы. Анюта познакомилась со всеми членами семьи Мюллера, но в особенности ей приглянулись Лизетта и малыш Леон. Сестра призналась, что настолько соскучилась по деткам, что была готова часами сюсюкаться с ними. Впрочем, так она и сделала. Мы вместе с ней весь первый день гуляли с ребятами, играли в забавные игры и параллельно вели беседы.

Я рассказала все: про письмо тетки нашей, про гибель Васьки под Ленинградом, куда попала после распределительного центра, выложила все про трагическую судьбу семьи Шульц. А также рассказала про Амалию, которая недолгое время была ее хозяйкой.

Удивительно, но сестра рассказала мне будто про совершенно другую Амалию Нойманн, не про ту, с которой я познакомилась в «Розенхоф». Она показалась ей холодной и равнодушной хозяйкой, которой было все равно на судьбу их дома. Просыпалась она после полудня и весь день проводила с фужером в руках, а в перерывах между сном и распитием вина, курила вонючий табак. По ночам из ее спальни раздавался тихий беспомощный плач.

Рассказала сестра и то, от чего я была в ужасе, хоть и догадывалась об этом — Кристоф жестоко избивал жену за малейшие проступки и любой намек на неподчинение. Лицо девушки всегда оставалось нетронутым, так как при выходе из дома с гематомами и ссадинами она могла тотчас же скомпрометировать мужа. А вот другим частям ее тела так не везло, поэтому она всегда носила исключительно закрытую одежду. Поколачивал он ее время от времени и просто потому, что та подолгу не могла забеременеть. Угрожал, что расправится с ее семьей, если та через месяц не порадует его долгожданной вестью. Долгое время Аня думала, что Амалия попросту была слаба женским здоровьем. Но как-то раз стала свидетелем, как хозяйка приглашала домой женщину, вероятно, медицинского работника. Та каждый месяц выписывала и приносила ей различного рода порошки и таблетки. Она судорожно принимала их каждый раз перед тем, как пойти в спальню к мужу и сразу же после того, как в слезах выбегала оттуда.

Поначалу я удивилась, что Амалия осознанно не хотела рожать от Нойманна. А потом крепко задумалась, поставив себя на ее место, и поняла, что поступила бы точно также. Кто захочет иметь общих детей с таким чудовищем?

Самое сложное, говорила сестра, было угождать хозяину. Кристоф разговаривал с ней исключительно приказами, предъявлял огромные требования к чистоте и уходу дома, предпочитал на обед есть только определенные супы из множества других, завтракал исключительно кашами, а на ужин любил есть только овощи с мясом. За неповиновение, или же если Анюта попросту не успевала сделать все в срок, он и ее мог ударить. Но насилие это ограничивалось лишь пощечинами, хватанием за волосы и грубыми толчками. Можно сказать, по сравнению с участью Амалии, ей повезло куда больше…