— Ты уверена?

Я не желала тратить время на разговоры, поэтому ответом моим послужил пылкий поцелуй. В ответ он также жадно и трепетно завладел моими губами, и мысли мои ровно в тот же миг испарились. Я отдалась тому будоражащему чувству, плавно прикрыла веки и болезненно прикусила губу, чтобы выдох не превратился в рваный стон.

Та ночь была особенной. Незабываемой. Душераздирающей. Та ночь была наполнена тяжелым сбитым дыханием и жаром сплетенных страстью тел. Она стерла все границы: его чин и погоны, мой патриотизм и национальность. На маленькую вечность ей удалось остановить целую войну. Нашу войну с самими собой. Сопротивление пало, все бои проиграны.

Вокруг были разбросаны подушки, смятая белая простынь и нагота разгоряченных тел. В тот момент остались лишь мы. Остались лишь приятные ощущения нашей долгожданной близости, оттого и не менее страстной.

Я отчаянно пыталась понять, отчего же меня так тянуло к нему… ведь мы были такими разными. Но та ночь расставила все на свои места — я просто любила его. И полюбила не за знание немецкого и те устрашающие руны в петлицах… Ася была права — я полюбила человека, что скрывался за немецкой формой. Человека, чей голос сводил с ума, а от поцелуев подкашивались ноги. Человека, который научил меня смотреть на мир сквозь палитру разнообразных красок, не останавливаясь лишь на черном и белом.

Алекс Мюллер открыл для меня новый удивительный мир, который прежде был так далек от моего понимания и воображения. Он сломал меня и починил по щелчку пальцев. Сломал все те древние устои во мне, что хранились долгие годы. Я до последнего отчаянно сопротивлялась тем изменениям, но в конце концов сдалась…

* * *

Я внезапно проснулась посреди ночи. Глаза столкнулись с темнотой и одиноким лунным светом, который просачивался сквозь шторы. Не помню, как заснула. Было настолько сладко находиться в его объятиях и нежиться в той приятной усыпляющей неге, что я мгновенно провалилась в сон. Его теплые безопасные объятия — это все, что мне было нужно в тот момент.

Еще, к тому же, это была моя первая ночь вне стен прачечной с соломенными матрасами и колючей подушкой. Впервые за долгое время мне довелось поспать на человеческой кровати, которая на тот момент показалось настоящим королевским ложем.

Глаза, привыкшие к темноте, мельком огляделись. Я обнаружила Алекса на краю кровати. Руки его опирались об матрац, ноги опущены, а взгляд был направлен в сторону окна. Чутье подсказало мне, что что-то было не так. Даже плечи его были напряжены в тот момент слишком непривычно.