Я больше не разрывалась на части. В тот момент рядом с ним я была лишь его. Больше не существовало ничего, что могло бы встать меж нами преградой. Поэтому я решительно потянула его к двери, он не сопротивлялся. Когда мы оказались в темном коридоре, Мюллер шутливо прижал меня к стене, в темно-синих глазах отобразилась целая буря чувств.

— Так приятно касаться тебя и знать, что не оттолкнешь… — прошептал он, и его тихий хрипловатый голос в очередной раз вскружил голову похлеще выпитого алкоголя.

А после он с особой медлительностью оставил поцелуй на моей шее, от которого я превратилась в одну сплошную мурашку. Но в один момент с другого конца коридора послышался шорох, а затем и приближающиеся неторопливые шаги. Алекс прошептал, что это горничная, и увлек меня за собой в ближайшую дверь.

Соседним помещением оказалась его спальня. Как только он включил свет, я уловила приоткрытую дверь в уборную, парочку шкафов с зеркалами, два просторных окна и совершенно обычную широкую кровать без лишних королевских изысков. Но получше разглядеть его аскетично обставленную спальню не удалось. Мюллер почти сразу же принялся осыпать меня поцелуями, а я вдруг засмеялась словно трехлетняя девчонка. Но все же позволяла себя целовать, растаяв от каждого поцелуя.

В какой-то момент он слегка отстранился и расплылся в простой мальчишечьей улыбке. А после произнес низким голосом то, отчего сердце мое подпрыгнуло, пропустив очередной удар:

— Хочу слышать твой смех до конца своих дней.

Я ответила ему смущенной улыбкой, и он тут же принялся зацеловывать ее. В тот момент я решительно потянула за края его свитера, и мы избавились от него за считанные секунды. Очередь дошла и до белоснежной рубашки, и спустя мгновение я дотронулась до его горячей обнаженной груди. Это было так волнительно и трепетно — дотрагиваться до мужского тела, но от того и не менее приятно.

После он развернул меня спиной и спустя мгновение в воздухе раздался неторопливый звук молнии. Он так быстро и неожиданно расстегнул мое хлопковое платье, отчего я затаила дыхание от волнения и капли смущения. Неторопливыми движениями он стянул рукава, постепенно обнажив спину, а затем и плечи и, наконец, все тело. Я развернулась к нему, и его ласковая ладонь обнажила ключицы. После слегка дотронулась до груди, очертив ее форму, и с томящим желанием опустилась к животу. Я глубоко вдохнула, прикусив нижнюю губу от распирающего волнения, а затем незамедлительно потянула его в сторону кровати.

За считанные секунды избавились от оставшейся одежды, которая благополучно полетела в неизвестном направлении. Алекс навис надо мной с той неотразимой хитровато-подтрунивающей улыбкой. Я вскинула руку, дотронулась до его губ, медленно очертила скулу и не могла поверить, что все происходящее — не сон. Он наклонился, обжигая горячим дыханием шею, и его губы слегка коснулись мочки уха. А после раздался его такой теплый близкий шепот: