По причине мощной поддержки, которую ГДКР демонстрировала в ответ на атаки на местных военных командиров, в вооруженных силах начали проявляться признаки глубоких внутренних разногласий. Сюй Шию натолкнулся в Нанкине на противостояние со стороны ВВС и в целом офицеров под его командованием. Военные подразделения в других районах провинции Цзянсу открыто переходили на сторону повстанческих групп, которые организовали наступление на Сюя [Dong, Walder 2011b]. Аналогичный раскол столь же наглядно проявился и в провинции Чжэцзян, где в рамках местных межфракционных столкновений различные армейские подразделения выступали на стороне всевозможных групп повстанцев. В Ханчжоу ВВС и отдельные части сухопутных войск, выступая на стороне «Единого штаба», конфликтовали с руководством военного округа провинции Чжэцзян и комитетом военного контроля [Forster 1990: 47–48].

В течение августа Мао, все еще находившийся в Шанхае после спешного отъезда из Уханя, следил за развитием ситуации в остальных районах Китая. По всей видимости, лидер не знал, как следует реагировать на описанные события. Его товарищи по ГДКР призывали к наступлению против армии и передавали исходящие от Мао приказы снабдить массовые организации левацкого толка оружием. Эти меры, предположительно направленные на установление баланса сил в региональных межфракционных конфликтах, лишь усиливали деструктивность повстанческих групп, приведя к еще большим потерям и разрушениям. Более того, в региональном военном командовании все более очевидно проявлялись серьезные политические разногласия. Активное участие вооруженных сил на местах в столкновениях между бунтующими по обе стороны баррикад ставило под угрозу единство всей армии как таковой. Некоторые из первых созданных в 1967 г. революционных комитетов столкнулись с вызовами со стороны ранее репрессированных повстанцев. Отрывочные заявления Мао, предположительно, намеренно сделанные им в течение августа, демонстрировали спокойное безразличие к происходящему, будто бы это все было частью гениального плана, известного одному лишь верховному лидеру. В действительности Мао вновь пошел на отказ от своих последних решений, заключив, что они принесли ему лишь новые проблемы.

Формирование нового порядка

В конце августа Мао в очередной раз отступил, выразив сомнения в уместности призыва «Выявим кучку каппутистов в армии». 30 августа он приказал арестовать и подвергнуть публичному порицанию нескольких радикальных членов ГДКР, замешанных в атаки на вооруженные силы, в том числе Ван Ли, печально известного участием в Уханьском инциденте, и нескольких чиновников, организовывающих поддержку антиармейских бунтов [MacFarquhar, Schoenhals 2006: 229–233; Schoenhals 2005: 296]. Это были козлы отпущения, которым предстояло ответить за решение Мао вооружать повстанцев и санкционировать нападения на вооруженные силы. Осознавая явный сдвиг в воззрениях председателя, остальные влиятельные члены ГДКР, в частности Чжан Чуньцяо и Цзян Цин, быстро сменили тон и отказали в поддержке повстанцам, которые вели кампании против военных командиров на местах [Dong, Walder 2011b: 437–438]. Мао приказал армии прекратить вооружать бунтарей и заставить мятежников вернуть оружие в арсеналы. Военным было дано право «стрелять в целях самообороны», если повстанцы отвечали на их распоряжения насилием [Schoenhals 2005: 297].