Второй постулат провозглашает, что классовая борьба сохраняется и при социализме, лишь обостряясь по мере приближения к конечной цели, а различия во мнениях по экономической политике и темпам социалистической трансформации представляют собой выражение классового конфликта. Эту идею Мао почерпнул как раз из «Краткого курса истории ВКП(б)» и держался за нее изо всех сил, даже когда сам Сталин отступил от таких воззрений в конце жизни, а последователи Сталина вообще признали их неверными и разрушительными. Именно здесь следует искать истоки деструктивной охоты на предателей внутри КПК во время кампании по исправлению стиля работы 1943 г. в Яньане. С тех же позиций Мао обосновывал чистки рядов от чиновников, которые критически относились к идее «рывка напролом» к социализму или осмеливались ставить под сомнение достижения «большого скачка». Эта же идея легла в основу того, как Мао интерпретировал провал «большого скачка», заключив, что рядовые кадры КПК в сельских районах оказались под влиянием недобитых националистов и представителей эксплуататорских классов, которые силились саботировать Великую революцию Мао. Лишь классовые враги, с точки зрения лидера, могли быть столь бесчеловечно жестоки по отношению к голодающему крестьянству. Наконец, именно на этом идеале было выстроено Движение за социалистическое воспитание – сумбурная и противоречивая кампания, за которую с таким энтузиазмом взялся Лю Шаоци и которая была закончена так же резко, как она была начата. Как раз отказ СССР от дальнейшего следования указанной догме был одним из факторов в решении Мао заклеймить советское руководство в качестве каппутистов-ревизионистов. В отсутствие этого основополагающего умозаключения нельзя было бы и помыслить о «культурной революции» [Walder 1991].

Третий постулат подразумевает, что единственный способ претворения в жизнь революции и построения социализма заключается в создании организованной иерархическим образом коммунистической партии, которая характеризуется высокой степенью дисциплины и единством мыслей и действий. Обе указанные черты должны обеспечиваться культивацией веры в правильность избранного пути и непогрешимость партийного руководства, и в особенности его верховного лидера. «Культ личности», за который в СССР осуждали Сталина, Мао рассматривал как высокофункциональный инструмент для насаждения дисциплины и веры среди партийцев и как один из составных элементов как в победе над националистами, так и в трансформации Китая на пути к социализму. Подобная доктрина строится на презумпции, что лишь верховный лидер способен определить правильный курс дальнейшего движения и принимать решения относительно революционности или реакционности принимаемых политических мер. Если уже с приближением триумфа социализма классовая борьба лишь обостряется, то верховный лидер должен бдительно выявлять буржуазные склонности, возникающие в высшем руководстве и в рядах партии. Как и Сталин, Мао свято верил в то, что для обеспечения единства и дисциплины партии в качестве боевой силы необходим единоличный лидер. В противном случае движению грозит вырождение в месиво противоборствующих фракций. Существенным отличием воззрений Мао была его уверенность относительно того, что описанные черты революционной партии должны сохраняться гораздо дольше, чем это представлялось необходимым или желанным его современниками. Революция не завершалась ни с захватом власти, ни с ликвидацией классовых врагов, ни с трансформацией системы собственности. Революция должна была продолжаться еще неопределенный период времени. И только вдохновляемые революцией лидеры могли знать, когда поставить в этом процессе точку.