Херил появился сразу за Агесией.

Вскоре оба тащили улов по Портовой улице, держа кожаный мешок с двух сторон за концы шнура. Она шла ровно и изящно, он вышагивал широко. Вода плескалась теплыми брызгами. На глине оставались темные пятна.

Вот и перекресток с улицей Изготовителей ларей. В глаза бросился знакомый синий гиматий. Паниасид молча кивнул головой, когда они поравнялись с гермой. Так и шли до дома Лигдамида — он на несколько шагов впереди, Херил и Агесия сзади.

За воротами разделились. Паниасид направился к портику, где скучала пара гоплитов. Успел заметить, как отдыхавший в тени дородный повар склонился над мешком с рыбой.

Гоплиты проверили имя магистрата в списке. Попросили снять крышку с футляра для документов. Прощупав хитон, впустили в дом. Он двинулся по длинному коридору, гадая, где находится кабинет Лигдамида.

С высоких пьедесталов на него смотрели мудрецы.

Фалес Милетский грозно раздувал ноздри. Питтак Митиленский прятал под усами мягкую улыбку. Биант Приенский казался смущенным. Солон Афинский в задумчивости склонил голову набок, в то время как Клео-бул Линдский насмешливо щурился. Мисон Хенейский о чем-то сосредоточенно думал, а Хилон Спартанский выглядел спокойным и умиротворенным, словно собирался сказать: "Не спеши в пути".

В конце коридора показался человек. Паниасид хотел спросить его, как пройти в андрон, но тот свернул в боковой проход. Возле статуи Гермеса он остановился. Бог торговцев и воров показывал керикионом на завесу.

"Сюда", — понял мститель.

Осталось дождаться Агесию. Вот сейчас она покажется в коридоре. Он возьмет у нее кинжал, отодвинет ткань и войдет в комнату. А там… Кулаки мстителя снова сжались — как тогда, в перистиле…

Повар раздумывал, стоит ли совать руки в ведро. Рыбу, конечно, проверить надо, но пора месить тесто для сладких пирожков. Не хватало еще, чтобы Лигдамид швырнул блюдо с выпечкой ему в лицо. Такое уже было один раз, а ведь он всего-навсего скоблил корень мидийского силь-фия перед тем, как подать десерт.

Херил стоял с каменным лицом.

— Губаны отличные. Свежие и с рифа напротив Мойр, — затараторила Агесия.

Потом молниеносно распустила шнур. Выхватив рыбину из ведра, сунула повару в лицо.

Тот отшатнулся, закивал: "Ладно, ладно… У Мойр хорошие губаны… Верю".

Агесия встала на цыпочки. Шепнула на ухо обескураженному саммеоту: "Все будет хорошо". И быстро поцеловала в щеку. Затем двинулась следом за поваром, держа ведро обеими руками.

Кухня блестела надраенной медью. Маленькое окошко сочилось солнечным светом. Возле печи возился с щепой мальчик. Вдоль стен раскорячились открытые мешки с зерном, смоквами, орехами… Под потолком висели пучки ароматных трав. Разномастные амфоры матово отсвечивали глазурью.