Наконец ее тело обмякло, она повисла у него на руках. Гринн переступил через труп, чтобы подобрать кинжал, а затем быстрыми шагами направился назад. За ним внимательно следили глаза маленького раба, который прятался за статуей сатира…

Паниасид нервничал.

Топтаться перед андроном долго нельзя. Он кусал губы — казалось, время замерло. Резко выдохнул: все, надо идти, иначе Лигдамид накажет за опоздание и его, и Менона. Для только что вступившего в должность казначея такой проступок недопустим. Но куда подевалась Агесия?..

У статуи Гермеса Гринн остановился. За тяжелой завесой разговаривали двое. Значит, у Лигдамида посетитель. Голоса звучали спокойно.

Тогда он двинулся дальше. Тревогу поднимать рано, но девка вряд ли была одна, а значит, сообщник может прятаться где-то в доме. Пират решил самостоятельно и без лишнего шума осмотреть все комнаты.

Гринн рыскал по дому, как собака по помойке. Принюхивался, прислушивался, шарил глазами по полу в поисках следов. Проверил всю анфиладу, зал за залом.

После осмотра кладовых зашел в кухню. Повар разминал руками большой белый ком. Из угла волчонком смотрел раб. На лице мальчишки расплывался свежий синяк. Чужих нет.

В гинекей Гринн не сунулся. Женщины поднимут такой крик, что проникновение чужака покажется пустяком. В задумчивости он вышел в перистиль.

Осмотрелся. Вроде никого, кто мог бы вызвать подозрения. В воротах мелькнул синий гиматий. Гринн едва успел зацепиться за уходившего взглядом — но человек был уже на улице…

Херил ждал перед кухней, пока повар не выглянул.

— Тебе чего? — удивленно спросил толстяк.

— Я рыбу принес.

— Ну, принес… Теперь вали отсюда.

— А девушка?

— Ушла.

Обескураженный саммеот покинул перистиль. Долго стоял на улице рядом с воротами, надеясь на чудо. Когда подъехала похоронная повозка, он все понял. Тело Аге-сии гоплиты бросили на солому как ненужный хлам.

Следом выскочил мальчишка. Подбежав к Херилу, дернул его за рукав. Горячо зашептал в ухо. Потом протянул руку. Саммеот дал ему обол.

Херил шел за катафалком до самого десмотириона.

Из сторожки некрополя вылезли два раба-землекопа. Сделка состоялась быстро. От рва, куда могильщики сбрасывали тела неопознанных покойников, труп островитянки перенесли в квадрат тюремных могил. Вскоре рядом с надгробием Полиарха высился камень с выбитой надписью: "Агесия"…

Критий не находил себе места: то брался за сеть, то в сердцах бросал моток веревки. Уже на закате показалась фигура бредущего человека. Херил молча сел рядом.