Старик обреченно посмотрел на три камня. Кто будет перечить богиням судьбы… Клото спряла нить жизни, но Лахезис решила ее оборвать, а Атропа исполнила желание сестры.

Только спросил:

— Кто?

— Наемник из личной охраны Лигдамида, — ответил Херил. — Я его не видел, но знаю, как он выглядит.

Критий протянул саммеоту костяной нож для чистки рыбы.

5

Клены украсили Афины красным золотом.

Кварталы ремесленников пропахли запахом жареных каштанов. Для метельщиков настала горячая пора. Теперь афиняне просыпались под шуршанье прутьев по вымостке, а узкие улочки стали почти непроходимыми из-за куч сухих листьев.

В доме Лаомедонта снова гуляли.

Гетерия Кимона собралась почти в полном составе — не хватало только Геродота. Компания расположилась в саду. Рабы расстелили ковры прямо на земле, набросав сверху подушек.

Как всегда, начали с сытной винной смеси, но вскоре перешли на неразбавленное хиосское. Поднос с пирожками опустел быстро. Потом закусывали сорванной прямо с веток айвой.

Поздний завтрак проходил в беседах и спорах.

Лаомедонт доверительно сообщил товарищам, что союзники исправно платят форос, лишь бы не посылать в Афины флотские экипажи. Ферекид спросил, почему же тогда острова Эгеиды то и дело поднимают мятеж. Полигнот заметил, что воду мутят олигархи — из скаредности, ведь именно они и платят форос, а простым людям бунтовать смысла нет.

Тогда Кимон объяснил: Афинам выгодно и то и другое. На форос строятся триеры, с помощью которых эти мятежи и подавляются. При этом полезно время от времени ставить союзников на место. Зато оставшиеся деньги можно потратить на устройство праздников или украшение храмов.

Наконец, подали главное блюдо — устриц под соусом из фруктового сока, имбиря и чеснока.

Спонсором пиршества выступал Фидий — молодой скульптор недавно получил гонорар за возведение статуи Афины Ареи в Платеях, но еще не успел растранжирить деньги. Кроме устриц он принес корзинку деликатесов с побережья Понта — вишневые ягоды.

Ион читал отрывки из нового лирического цикла.

Венок из малиновых хризантем на его голове съехал набок. Аэд картинно размахивал руками, пошатываясь, при этом четко выдерживал ритм и ни разу не запнулся:

— Кстати, про "подругу ложа", — развязно заявил Софокл, выплевывая в килик вишневую косточку. — А почему сегодня с нами нет Филомелы?