Себя наварх хотел бы видеть единовластным правителем Пелопоннеса, купающимся в лучах славы шахиншаха. После взятия Византия Павсаний окончательно превратился в персофила. А то, что это коробило ионийцев и островитян Эгеиды — да плевать он хотел.

Именно тогда он вступил в переговоры с Ксерксом, устроив побег из Византия для нескольких его родственников. Беглецы везли письмо, в котором Павсаний просил руку дочери владыки Азии, а взамен обещал ему покорность не только Спарты, но и всей Эллады.

Ксеркс отправил в Византий Артабаза, сатрапа фригийского Даскилия, чтобы тот передал Павсанию ответное письмо с пожеланиями успеха, а также обещанием денег и солдат.

Оба переговорщика прекрасно знали друг друга, хотя и заочно. Во время Платейской битвы Артабаз возглавлял байварабам, замыкавший персидский строй.

Артабаз не слишком торопился принять участие в сражении, а узнав о гибели Мардония, предусмотрительно повел свой отряд в обход Платей. Этот маневр помог Павсанию победить. Так что он оказался в какой-то степени должником перса.

Выслушав заверения сатрапа в искренней дружбе, наварх посчитал, что наконец-то звезда его славы засияет с новой силой. И перестал стесняться своих взглядов.

Теперь он закатывал пиры не хуже того, который по его требованию персидские повара приготовили в шатре убитого Мардония после сражения при Платеях.

Носить стал длинный халат с шароварами, на голову нахлобучил войлочный кулах. Андрон в его доме стал походить на сокровищницу Аполлона — ковры, золотая и серебряная утварь, шкуры барсов…

Сон наварха охраняли египетские наемники. Павсаний изменился до неузнаваемости. Будто он и не спартиат вовсе, воспитанный в суровости, дисциплине и железной закалке, а какой-то изнеженный троадский шахраб.

Все-таки ему пришлось пережить несколько неприятных моментов.

Сначала эфоры прислали наварху скиталу с требованием немедленно сдать все дела и прибыть в Спарту для судебного разбирательства. Павсаний подчинился. С собой он привез деньги, полученные от Артабаза, так что дело замяли. Но от командования объединенным флотом его отстранили.

Павсаний на этом не успокоился. Убедив эфоров и геронтов в искреннем стремлении помочь ионийцам в борьбе с персами, он сел в Арголиде на триеру, чтобы отплыть к Геллеспонту.

Но вместо Абидоса причалил к Византию, который так и не стал оплотом Афин на Херсонесе Фракийском. Артабаз встретил его с распростертыми объятиями.

Последующие семь лет регент провел в восточной роскоши, среди наложниц и красивых мальчиков. Он продолжал переписку с Ксерксом, со дня на день ожидая сватов от Мегабата.