Выступления защиты начались в пятницу 8 марта. Зал суда был опять набит, как и во время советской вступительной речи. Его физическая структура слегка изменилась: свидетельское место подвинули ближе к скамье подсудимых. Многие подсудимые собирались давать показания в защиту самих себя.
Первым выступал защитник Геринга, и Нюрнберг гудел от волнения. Меры безопасности повсеместно усилили. Американские военные власти расставили по всему Дворцу юстиции дополнительную охрану, опасаясь возможного нападения с целью освобождения печально известного «наци № 2»[887]. Советские корреспонденты устроились на переполненных местах для прессы и снова заговорили о речи Черчилля[888]. Кармен, настраивая свою аппаратуру, оглядывал адвокатов защиты. Он отметил, что они выглядят «как зловещие птицы»[889].
Тем утром адвокат Геринга Отто Штамер начал с того, что подал в Трибунал ходатайство о вызове дополнительных свидетелей, которые могли бы опровергнуть советские заявления о виновности немцев в катынском массовом убийстве. Согласно Штамеру, после того как советское обвинение представило отчет Бурденко, несколько немецких военных пожелали выступить и сказать, что советская сторона лжет. Штамер попросил вызвать в Нюрнберг трех немецких офицеров, упомянутых в отчете (Аренса, Рекса и Ходта – все они были в советском плену), и двух других офицеров, плененных американцами и британцами (генерала Ойгена Оберхаузера и старшего лейтенанта Берга). Штамер подал еще одно ходатайство – о вызове профессора Франсуа Навилля, судебно-медицинского эксперта из Женевского университета. Тот служил в организованной немцами Международной комиссии по Катыни, которая изучила могилы в апреле 1943 года и сочла виновным Советский Союз[890]. Началась борьба за Катынь, которой Джексон страшился почти с самого момента подачи в суд Обвинительного заключения.
Встревожив советскую сторону, Штамер затем вызвал первых свидетелей защиты Геринга: генерала Карла Боденшатца и генерал-фельдмаршала Эрхарда Мильха. Боденшатц, бывший офицер связи между люфтваффе (военной авиацией) и штаб-квартирой Гитлера, назвал Геринга пацифистом, пытавшимся отговорить Гитлера от нападения на Советский Союз. Он также назвал Геринга «благодетелем всех нуждающихся», который ничего не знал ни об условиях в концлагерях, ни об уничтожении евреев. Мильх, который ранее отвечал за производство самолетов в Германии, также заявил, что Геринг был против войны. Эти неправдоподобные характеристики Геринга начали рассыпаться под перекрестными допросами. Джексон вынудил Боденшатца признать, что Геринг все знал о концлагерях и лично отдавал приказы об исключении евреев из экономической жизни Германии[891].