Шоу Геринга продолжилось после выходных. 16 и 18 марта четырнадцать адвокатов защиты провели его перекрестный допрос. Многие из них подняли вопрос о самостоятельности. Могли ли их клиенты склонить Гитлера к перемене его политики? Могли ли уйти в отставку в знак протеста? Геринг ответил на все эти вопросы отрицательно. В ответ на вопрос риббентроповского адвоката Хорна Геринг заявил, что Риббентроп «не имел влияния» на Гитлера. Другие защитники задавали Герингу вопросы, нацеленные на то, чтобы глубже вбить клин между СССР и западными державами. Адвокат Редера Вальтер Зимерс запросил у Геринга показаний о планах французов и англичан бомбить в 1940 году нефтяные месторождения Кавказа, чтобы нарушить снабжение Германии топливом[910]. Это была давно известная информация, но она стала казаться важнее после спора между Черчиллем и Сталиным.
18 марта Джексон начал свой перекрестный допрос Геринга. Публика ожидала, что Джексон поставит Геринга на место. Она быстро разочаровалась. Джексон заговорил с Герингом «в резком тоне полицейского суда», по словам Джанет Флэннер. Джексон попытался навязать Герингу ряд вопросов о возвышении НСДАП, но Геринг не позволил себя вести[911]. В ответ на вопросы Джексона о концлагерях Геринг сказал, что было необходимо поместить некоторые группы «под охрану», и сравнил нацистскую политику с «охранными мерами», которые ныне предпринимали союзники в оккупированной Германии[912].
Джексон попытался приструнить Геринга; западные судьи не дали ему этого сделать. Председатель Трибунала Лоуренс указал, что подсудимому должно быть позволено отвечать на вопросы любыми объяснениями, какие он сочтет правильными. Другие подсудимые подталкивали друг друга локтями, устраивались поудобнее и наслаждались спектаклем[913]. Тем вечером Биркетт отметил в дневнике, что ни обвинители, ни судьи не ожидали от Геринга «таких огромных способностей и знаний». Он винил в первую очередь судей в неспособности как следует управлять ходом процесса[914]. Джексон с ним полностью согласился бы. После своего провального допроса Геринга он встретился с французским и британским коллегами и излил все свое разочарование судьями Трибунала, отказавшимися контролировать подсудимого[915].