На другой день Геринг продолжил свои провокационные речи. Он безо всяких извинений рассказал о внешней политике нацистов, доказывая, что Россия, Франция, Великобритания и их союзники «принудили» Германию действовать. Он утверждал, что Советский Союз начал производить вооружения в пугающих количествах и Германии пришлось перевооружаться ради «безопасности Рейха». Аналогичным образом – как превентивную меру – он описал немецкую оккупацию Чехословакии и Норвегии[905]. Тем вечером Додд написал близким, что Геринг «не стыдится и не унижается», и отметил, что в Нюрнберге сохраняется «определенное напряжение», имея в виду осадок от речи Черчилля. 12 марта в «Старс энд страйпс» появилась статья под заголовком «Москва называет Черчилля поджигателем войны». Она породила очередную волну слухов во Дворце юстиции. Статья ссылалась на недавно опубликованное в «Правде» интервью Сталина, в котором он проводил параллели между политикой Черчилля и Гитлера, утверждая, что Черчилль, подобно Гитлеру, верит в превосходство своей расы и лелеет империалистические амбиции. В этом интервью Сталин обещал: если Черчилль и его друзья в Англии и Америке возымеют наглость развязать войну против Советского Союза, они будут разгромлены. Полторак впоследствии рассказывал, как эта словесная война подбадривала подсудимых: они ловили каждую новость, и им воображался конфликт между СССР и Западом, «как голодной курице снится просо»[906].

* * *

Андрей Вышинский, следя из Москвы за процессом, энергично взялся за дело после того, как Трибунал разрешил дачу показаний о Катыни. Геринг раздражал всех обвинителей, но Катынь была чисто советской проблемой. 15 марта Вышинский приказал Руденко вручить судьям письмо (которое приложил к своему), где настаивал на советской интерпретации статьи 21 и утверждал, что разрешение немецким свидетелям давать показания о Катыни серьезно нарушает Устав Трибунала. Руденко должен был искать поддержки у других обвинителей, доказывая, что Трибуналу немыслимо позволять «непосредственным исполнителям» катынского массового убийства играть роль свидетелей этого преступления. Он предупреждал, что решение Трибунала создаст прецедент для последующего хода процесса. Если судьи окончательно откажутся пересмотреть свое решение, Руденко должен будет потребовать вызова советских свидетелей и судмедэкспертов по Катыни[907]. 18 марта Руденко показал это письмо Джексону, Максуэлл-Файфу и де Рибу[908].

Пока советские представители строили стратегические планы в связи с Катынью, Геринг продолжал со свидетельской трибуны развивать сюжет о превентивной войне – утверждая, что после встречи с Молотовым в 1940 году Гитлер пришел к убеждению, будто Россия готовится напасть на Германию. Геринг не упустил возможности подкопаться под СССР. Да, Германия использовала русских военнопленных в операциях сил противовоздушной обороны. Он утверждал, что это были «добровольцы», решившие воевать против Советского Союза. Да, русское сельское хозяйство было разорено. По его утверждению – потому что отступавшие части Красной армии уничтожали урожай и семена. Затем он объявил, что немецкая оккупация Советского Союза была гораздо менее разрушительна, чем последующая советская оккупация Германии[909]. Все обвинители сидели онемев, пока он гремел. Судьи со своей стороны, похоже, намеревались дать ему высказаться, чтобы пресечь возможные заявления защитников о суде победителей.