Свидетельства защиты были утомительны, перекрестные допросы зачастую безрезультатны. Спустя два дня штрайхеровской защиты Трибунал вновь собрался на закрытое совещание с обвинителями, чтобы вновь обсудить, как ускорить выступления защиты. Западные судьи повторили, что за продвижение процесса ответственны обвинители. Им придется урезать свои перекрестные допросы. Додд предложил, чтобы американское обвинение допрашивало только тех подсудимых и свидетелей, за которых «отвечает в первую очередь». С советской точки зрения это было непорядочно. Американцы еще до суда допросили всех подсудимых и свидетелей в нюрнбергской тюрьме и заявили, что «отвечают в первую очередь» за большинство из них[1028]. После долгого торга обвинители выработали общий план. Американцы будут вести допросы Шахта, Вальтера Функа, Бальдура фон Шираха и Альберта Шпеера. Британцы займутся Карлом Дёницем, Эрихом Редером, Альфредом Йодлем и Константином фон Нейратом. Во всех этих допросах советские обвинители смогут при необходимости поучаствовать. Французы будут вести основные допросы Фрица Заукеля, а советские и американцы смогут присоединиться. Французы и американцы поделят между собой допрос Артура Зейсс-Инкварта, британцы единолично займутся Францем фон Папеном, а советские обвинители – Хансом Фриче. Независимо от этих соглашений обвинители не собирались слишком много уступать Трибуналу. Все четыре делегации по-прежнему настаивали, что имеют право задавать вопросы в случаях, если будут подняты темы, важные для их стран[1029]. И это было бы справедливо.

К этому моменту судебного процесса у каждой страны образовались свои собственные сферы интереса. Британцы особенно интересовались преступлениями на море и обращением с военнопленными. Французы – нацистской политикой разграбления и порабощения; американцы – заговором. Для СССР первоочередной интерес по-прежнему представляла уголовная ответственность немецких финансистов и промышленников, которые спонсировали нацистов.

Советские обвинители были горько разочарованы, когда в ноябре Круппа исключили из списка обвиняемых. Шахт не был таким жирным котом, как Круппы, но Москва видела в нем и в Функе приемлемых заменителей – капиталистов, служивших посредниками между промышленниками и Гитлером. Вне зала суда советские представители все еще спорили с американцами за сумму причитающихся СССР репараций и стремились выявить связи между фашизмом и капитализмом, а потому придавали большое значение тому, чтобы продемонстрировать уголовную ответственность немецких капиталистов за нацистские преступления. Джексон тоже хотел осудить Шахта и Функа, но другие американские обвинители беспокоились из-за так называемого экономического дела и сомневались в виновности Шахта[1030]. Опасность была реальной: американские компании (в том числе IBM) тоже поддерживали Гитлера. Невозможно было сказать, до какой черты дойдет более общее экономическое дело.