Поездкой я осталась довольна и о потраченном времени ничуть не жалела; предложение кандаке, пусть и отклоненное, весьма мне польстило. Откровенно говоря, это было единственное достойное предложение, какое я на тот момент получила от кого бы то ни было.

Александрия, сверкающая в солнечных лучах, открытая свежим, бодрящим морским ветрам! Как же приятно вернуться домой!

Восстановление города продвигалось, и к моему возвращению военные разрушения уже не бросались в глаза. Дела у Мардиана и Эпафродита шли хорошо, хотя между ними и возникали острые разногласия. Из-за чего? Конечно же, из-за власти. Мардиана обижало вмешательство нового, невесть откуда взявшегося человека, а самолюбивому Эпафродиту не хотелось быть на вторых ролях. У обоих накопились обиды, и обоим не терпелось излить их мне.

Сначала я поговорила с Мардианом и терпеливо выслушала его повествование о сложностях работы с Эпафродитом, о его высокомерии, настойчивости и навязывании своих методов, о склонности отвлекаться от государственных обязанностей ради личных дел. Я попыталась его успокоить и объяснить, что Эпафродит приглашен именно для того, чтобы снять с Мардиана часть лишних обязанностей и тем самым освободить, дав ему возможность сосредоточиться на более важных делах.

– Освободить меня! – фыркнул Мардиан. – Как он может освободить меня, когда навязывает всем собственный график?

Я вздохнула. Эпафродит не мог мгновенно полностью переключиться на новую работу, поскольку у него оставались многочисленные прежние обязательства. Если Мардиан будет беспрерывно на него давить, он предпочтет работать на себя, а не на корону.

– Не торопи его, дай ему время, – сказала я. – Он упрямый человек.

– Вот тут я с тобой полностью согласен. Только в толк не возьму, чего ради тебе этот упрямец понадобился?

– Ради нас с тобой! – убеждала я. – Ты и без того загружен по горло, чтобы еще и разбираться с финансами. Посмотри, как сейчас ускорилось восстановление города – ты сотворил чудо. Скоро от войны не останется и следа.

– Ну, один-то след точно останется, – возразил евнух. – Твой сын Цезарион всегда будет живым напоминанием об этом времени.

Цезарион… По возвращении я увидела, что мой сын уже учится ходить. В конце месяца ему исполнится год.

Я кивнула.

– Да. Я знаю, хотя иногда случившееся кажется мне не совсем реальным. – И только сейчас я заметила, что Мардиан принес с собой несколько свитков. – У тебя новости. Новости о Цезаре.

Я протянула руки к письмам и донесениям, готовая принять любое известие.

– Он одержал победу, моя госпожа, – сказал Мардиан. – Он победил.