Цезарь отложил нож и уставился на Брута.

– Может быть, ты передумаешь? – медленно произнес он.

– В Риме нет царя, у которого я должен спрашивать разрешения, – ответил тот. – Или блюститель нравов считает нужным контролировать браки?

– Конечно нет, – добродушно отозвался Цезарь. – Просто мне казалось, что заключать брак в собственном фамильном кругу довольно скучно. Ты слышал все семейные истории, знаешь все шутки и рецепты. Никакой новизны.

– Ну а нам, Птолемеям, это нравится! – встрял мой брат. – Мы практикуем браки между братьями и сестрами на протяжении поколений, как древние фараоны! А все потому, что мы божественного происхождения.

Все уставились на него.

– Мы в Риме не верим в такое, – спокойно произнесла Сервилия.

– В то, что братья женятся на сестрах? – уточнил Птолемей.

– Нет. В царей и людей, заявляющих о своем божественном происхождении. У нас республика – все граждане равны.

– Какая забавная идея! – рассмеялся Птолемей.

– Это западная идея, – быстро сказала я ему. – Люди на Востоке мыслят иначе. В нашей части мира цари олицетворяют собой традицию. И мы верим, что боги соприкасаются с людьми на многих уровнях.

– Да, особенно в постели, – заявил Агриппа, но издевки в его тоне не было. – Похоже, Зевс провел немало времени, преследуя смертных женщин в том или ином обличье – сначала как золотой дождь, потом в виде лебедя, – и породил целую армию полубожественных бастардов.

– Люди весьма успешно занимаются этим без помощи свыше, – усмехнулась Кальпурния. – Чтобы плодить бастардов, вовсе не обязательно быть богом.

Она явно намекала на Цезариона. Значит, о нем известно всему Риму. Что ж, пусть теперь Цезарь решает, что ответить. Пусть говорит!

Но Цезарь на эту наживку не клюнул. Он промолчал, а слуги стали уносить тарелки и готовиться к подаче десерта – набора изысканных сладких лакомств. Их предстояло запивать густым виноградным вином.

Вскоре появились маленькие подносы с заварным медовым кремом из Аттики и грушевым вареньем. Последним вынесли блюдо, доверху наполненное гранатами. Цезарь взял самый верхний плод и положил на мою тарелку, посмотрев на меня со значением.

«Наконец я встретил женщину мне под стать. Мы как две половинки граната, что идеально соединяются вместе».

Я вспомнила слова, сказанные им в Александрии. Тогда мне и вправду казалось, что мы с ним похожи. Но здесь, в Риме, в кругу его родных, у меня возникли сомнения. На кого он походит больше, на них или на меня? Каков он на самом деле?

– Чего ждать в будущем? – спросила я так тихо, что только он мог меня услышать.