– Да, – с гордостью подтвердила я. – Это самый современный город в мире, и его спланировал великий Александр.

Слуги начали убирать тарелки и приготовились выносить новое блюдо, именуемое mensa prima[6]. Звяканье столовых приборов и суета служителей побудили нас прервать беседу. Бросив взгляд на Цезаря, я отметила, что он так и не притронулся к вину. Потом я вспомнила его признание, что он избегает хмельного, опасаясь провоцировать припадок. Ел он тоже очень мало.

– Тебе понравилась Александрия? – неожиданно громко спросила Цезаря Кальпурния.

Он вздрогнул, захваченный врасплох. Очевидно, такая прямота не была свойственна Кальпурнии, и сейчас ею двигало раздражение.

– Мне нравятся все поля сражений, – ответил Цезарь после некоторого замешательства. – Александрия же была для меня именно полем боя, причем отличным от прочих: пришлось сражаться на городских улицах, среди гражданского населения. Это особый род войны, ибо любая ошибка унесла бы жизни множества невинных людей.

Кальпурния, похоже, хотела съязвить, но воздержалась.

Тут вынесли новые кушанья, выложенные на серебряные тарелки. Мне было любопытно отведать пряную свинину, тушенную с яблоками, поскольку в Египте свинину не едят. Еще подали почки, приготовленные по-парфянски, и фаршированных дроздов с душистым миртом. Потом взору гостей явилось блюдо с гигантской красной кефалью, поджаренной в маринаде.

– Ты сам ходил покупать кефаль? – со смехом спросил Агриппа. Как я поняла, кефаль стала у римлян настоящей манией: представители знатных фамилий торговались на рыбном рынке, перебивая друг у друга лучшие экземпляры. – Как тебе удалось увести эдакую рыбину из-под носа у Марка Антония? Он ходит туда каждый день, чтобы раздобыть лучшую.

– Сам? – Октавиан, похоже, был шокирован.

– Это еще не самое скверное из того, что он делает. Завел себе свиту из актеров и актрис, пьет напропалую, живет в доме Помпея и за него не платит, – сказал Брут. – Заметь, Цезарь, я говорю о человеке, которого ты назначил управлять Римом в твое отсутствие.

– Да, он не справился с поручением и разочаровал меня. Я освободил его от должности, на том и делу конец. Что же до его пьянства и шашней с актрисами, это меня не касается.

– Но разве он не в родстве с нами? Разве он не принадлежит к роду Юлиев?

В голосе Октавиана слышалось огорчение.

– В дальнем, – сказал Цезарь.

– Однако не в таком уж и дальнем, – заметил Октавиан.

– Зачем обсуждать его сейчас? – пожал плечами Цезарь. – У него есть свои достоинства, и в прошлом он неплохо мне послужил, Да, с последним заданием Марк Антоний не справился, но он все равно остается выдающимся полководцем. У него глубочайшее врожденное чувство тактики. Я охотно взял бы его с собой в сражение.