– Я и буду его проявлять. И проявляю!

В его голосе зазвучали нотки раздражения. Это касалось и меня, и его соотечественников. В последнее время настроение Цезаря стало весьма переменчивым.

Неожиданно он сел, насмешливо фыркнул и сказал:

– Этот пол слишком твердый. В римских домах не хватает уютных местечек, где можно как следует расслабиться. У нас только спальни да трапезные, а как насчет комнат для бесед и чтения?

– У нас на Востоке такие помещения есть почти в каждом доме. Пожалуй, я устрою нечто подобное и здесь. А ты познакомишь Рим с очередной иностранной новинкой.

– Ну, с одной новинки скоро предстоит снять завесу тайны, – промолвил Цезарь, вставая и потирая спину. – Пригласи Сосигена. Завтра мы встретимся здесь, и я раскрою тебе мой секрет.

Сосиген, знаменитый астроном и математик из Мусейона, приехал в Рим по настоятельной просьбе Цезаря. Во время триумфов я его почти не видела.

– Потому что он загружен работой, – пояснил Цезарь. – Я завалил его поручениями.

– Пока весь Рим отдыхал и развлекался? – удивилась я, и тут мне неожиданно пришла в голову мысль: – Скажи, твои проекты – огромные храмы, библиотека, театр – они ведь навеяны моим городом? Ты хочешь создать на Тибре новую Александрию?

– Может быть. Я выстрою для тебя мраморный дворец, точную копию дворца в Александрии, так что нам трудно будет определить, где мы находимся. Для нас все станет едино – и Рим, и Александрия. Мы избавимся от ограничений пространства и времени.

Я сдержала свое обещание и превратила одну из комнат виллы в покой отдохновения. В убранстве комнаты прихотливо соединились элементы, присущие различным культурам. У кочевых племен пустыни я позаимствовала идею устилать пол коврами и разложила их во множестве, создав внутри дома многоцветную лужайку. Ковры были шелковые и шерстяные, они ласкали ноги и вызывали желание растянуться на этой лужайке, причем среди ее ярких цветов, в отличие от настоящих, не прятались змеи, скорпионы или кусачие насекомые. На коврах лежали парфянские подушки в узорчатых наволочках, на окнах висели тончайшие шелковые арабские занавески – они окрашивали и приглушали солнечный свет, не препятствуя проникновению свежего ветерка. Маленькие столы резного сандалового дерева из Индии испускали сладкий запах. В сумерках зажигали свечи, вставленные в лампы из разноцветного – разумеется, александрийского – стекла. Мне даже удалось раздобыть у одного богатого купца привезенный с гор снег, и теперь мы имели возможность пить охлажденное вино. Все в этой комнате удовольствий было противоположно суровой простоте, излюбленной ревнителями римских традиций.