– Перестань! Это обязанность слуги, – сказал он.

– Почему? Мне приятно помочь тебе.

Я с удовольствием освобождала возлюбленного от его официального наряда. Я втайне надеялась, что без тоги он сможет расслабиться, сбросить бремя забот и ощутить себя свободным.

– Неудивительно, что у вас, римлян, нет покоев для отдыха – ваша одежда к такому не располагает. Ну, наконец-то! – Последний рывок, и тога упала на ковер.

Цезарь рассмеялся, впервые за сегодняшний день.

– Сандалии я и сам сниму, – сказал он, когда я потянулась развязать ремешки.

Он аккуратно поставил обувь на краю ковра. Под богато украшенной тогой на нем оказалась простая полотняная туника, свободно подпоясанная.

Я потянула за пояс, как за струну лиры.

– Я слышала, это твой отличительный признак. Как так получилось?

– Кто тебе это сказал? – спросил он, откинувшись на одну из больших подушек и пристроив ноги на сирийскую подушечку. Выражение его лица смягчилось, а усталые темные глаза оживились.

– Где-то прочитала, – призналась я. – Кажется, диктатор Сулла предупреждал народ относительно юноши, нетуго перепоясывающего одежду.

Цезарь хмыкнул.

– Ах, это. Одна из его нападок. Считается, что свободно подвязанная туника свидетельствует о столь же вольном отношении к морали. Замечу, что, когда Сулла это сказал, я представлял собой образец благопристойности и был почти девственником. Сулла, как и наш дорогой Цицерон, мастерски умел подтасовывать факты, чтобы подорвать чью-то репутацию.

Кажется, это воспоминание должно было вызвать у Цезаря досаду, однако «восточная» комната, похоже, изменила его настроение к лучшему, и он говорил скорее с юмором, чем с раздражением.

– Кстати, Цицерон однажды сказал обо мне нечто совершенно противоположное. Он разоблачил мою излишнюю аккуратность: «Когда я вижу столь тщательно уложенные волосы и то, как он поправляет пальцем каждый выбившийся локон, мне трудно поверить, чтобы в эту причесанную голову могла закрасться мысль о подрыве устоев Римского государства».

– Он помешан на Римском государстве, – сказала я. – Но давай сменим эту тему, здесь она совершенно неуместна. Сулла, сенат – отставь их в сторону, как отставил свои сандалии. На время.

Я коснулась его плеч и стала массировать их, пока напряжение мышц несколько не смягчилось.

– Тебе нет нужды делать это самой, – возразил он. – У меня есть слуги…

– И ты никогда не позволяешь им касаться себя, – сказала я. – Разве не так?

– Когда у меня выдается свободное время…