– Я не способен ни на то, ни на другое, – отрезал Цезарь. – Это противоречит моей природе. Мои враги верны своей природе, а я своей.
Я покачала головой.
– Это чересчур возвышенно. По моему разумению, важна преданность как таковая, а какими способами она достигается, не имеет особого значения.
– Все гораздо сложнее, – промолвил он снисходительным тоном.
– Вовсе в этом не уверена, – возразила я.
Но он не был настроен выслушивать мои доводы, и я решила, что лучше отвлечь его, чем затевать спор. В конце концов, он находился в постоянном напряжении много месяцев и, возможно, слишком устал, чтобы рассуждать безупречно. Ему нужен продолжительный отдых. Только возможен ли он?
– Знаешь, – сказала я, – мне тоже удалось кое-что сделать, и я хочу показать тебе результат. Пойдем со мной.
– У меня нет времени, – ответил Цезарь, раздраженно пожав плечами.
– Тебе даже не потребуется покидать виллу, – заверила я его.
Он посмотрел на меня с чуть большим интересом, хотя и с подозрением.
– Ты получила какое-то послание? Читать сейчас мне некогда, но я могу взять его с собой и ознакомиться…
– Нет, речь не о послании. И не о стихах, которые ты должен слушать, делая вид, будто они тебе нравятся. И не о картах, которые ты обязан изучать. И не об умственных упражнениях. Но ты однажды высказал пожелание, и я попыталась его исполнить.
– Ладно, показывай, – согласился он с видом человека, решившегося взвалить на плечи тяжкую ношу.
– Идем, – сказала я и взяла его за руку. – Закрой глаза и следуй за мной.
Он вложил свою привычную к мечу руку в мою ладонь и послушно пошел за мной в «восточный» покой. Мы остановились посередине, и я разрешила ему открыть глаза.
– Что это? – спросил Цезарь, моргая и озираясь по сторонам.
– Ты же сам говорил, что неплохо иметь в Риме место для неги и отдохновения. Пожелание диктатора – закон!
Я опустилась на одну из подушек и потянула его за руку. Нехотя он позволил увлечь себя вниз.
– А теперь снимай свою тогу, – сказала я. – Она не годится для отдыха.
Я принялась разворачивать драпировавшую его ткань.