Мне вспомнились его слова о намерении положиться на себя и найти решение. Он нашел его в последний момент, поставив на кон свою жизнь.
Этот рассказ вызвал у меня страх, ибо в его отваге, как и в его везении, было что-то нечеловеческое.
Сразу же объявили, что двадцать первое апреля – следующий день после того, как известие о победе дошло до Рима – станет постоянным праздником с непременным состязанием колесниц в цирке. Сенат превзошел сам себя в стремлении воздать Цезарю почести: его сделали пожизненным императором и консулом на будущие десять лет. Все дни его предыдущих побед отныне должны отмечаться с ежегодными жертвоприношениями. Цезарю присвоили право постоянно носить лавровый венок и надевать наряд триумфатора на всех официальных мероприятиях. Его изваяние поместили в храме Квирина с надписью: «Непобедимому богу». На публичных играх его статую из слоновой кости будут носить на носилках, в сопровождении колесницы с атрибутами, наряду с изображениями других богов. Другую его статую постановили расположить рядом с изваяниями бывших царей Рима. Также приняли решение возвести храм во имя завоеванной Цезарем для Рима Свободы.
По его возвращении начнется обряд благодарения продолжительностью в пятьдесят дней.
Мне не терпелось увидеть его. Несмотря на прежнее намерение вернуться в Египет, как только откроется навигация, сообщения из Александрии позволили мне задержаться в Риме. Можно ли допустить, чтобы вся римская толпа увидела прибытие Цезаря и восславила его как победителя мира, а мы с Цезарионом не дождались его возвращения?
Но когда он вернется? Похоже, этого не знал никто. Цезарь задерживался в Испании, налаживал там управление и назначал чиновников. Октавиан присоединился к нему в его штаб-квартире, а Брут, Антоний и Децим устремились ему навстречу в ближнюю Галлию, через которую победителю предстояло проследовать.
Наконец я получила личное письмо Цезаря, посланное из Гиспалиса. Я вознаградила гонца (несомненно, слишком щедро) и дождалась его ухода, чтобы прочесть послание в одиночестве.