Светлый фон

– Да, я знаю, – согласился Цицерон. – Никому и в голову не придет, что Александр мог бы выращивать груши, а Перикл – ухаживать за бобовыми грядками. Я же собираюсь в мой загородный дом через два дня и уже считаю часы до отъезда.

– Если бы у меня в Египте было загородное поместье… Нет, я не могу такого представить.

– Ты дочь города, – заметил Цицерон. – И какого города! Ослепительной беломраморной Александрии. Я мечтаю побывать в библиотеке и побродить среди свитков. Могу себе представить, какие невероятные сокровища духа собраны там, порой оставаясь невостребованными.

– Мы гордимся тем, что у нас лучшая библиотека в мире, – сказала я. – Но Цезарь собирается построить такую же и здесь, в Риме.

– Да, однако я уже немолод, – промолвил Цицерон со скромной улыбкой. – Боюсь, не успею ею воспользоваться.

И тут я увидела группу знакомых людей: Брута, Кассия и Каску. Они держались тесной кучкой, словно были связаны. Брут пришел с женщиной, которую я никогда раньше не видела. Должно быть, это его новая жена Порция. Рядом с Порцией стояла Сервилия, и при виде ее я испытала укол зависти.

«Пожалуй, Цезарь мог бы сделать ее одной из своих дополнительных жен! – подумала я. – Нужно набрать их побольше, чтобы вполне использовать эту привилегию».

Занятая этими мыслями, я пропустила большую часть слов Цицерона. Услышала лишь конец фразы:

– Если ты подумаешь над этим.

– Прошу прощения, – сказала я. – Не мог бы ты повторить?

– Я спрашивал, нельзя ли мне взять на время имеющийся у вас манускрипт «Илиады», и еще меня интересуют стихотворения Сафо. Некоторые фрагменты ее сочинений есть только в ваших архивах.

В его живых глазах, окруженных сетью морщинок, светилось такое воодушевление, что я пожалела о том, что не в силах ему помочь.

– Прости, – ответила я, – но выносить свитки из библиотеки строго запрещено.

Выражение его лица мгновенно изменилось.

– Но ведь ты можешь отдать приказ.

– Нет. Даже мне это не позволено. Но я распоряжусь сделать копии.

– Значит, ты мне не доверяешь! – воскликнул он. – Копии!

– Я же говорю, что есть правило…

– А разве ты не абсолютная правительница? Ты не можешь менять правила?

– Это было бы несправедливо, – возразила я. – Нельзя отдавать приказы по своей прихоти.