Когда после долгого перерыва мы с Цезарем встретились наедине, его намерение стать многоженцем по-прежнему вызывало у меня ярость.

– Это вздор! – холодно заявил он. – Я не просил сенат ни называть меня Юлием Юпитером, ни разрешать мне иметь нескольких жен. О боги! Мои враги распространяют самую несусветную ложь, а ты, – он посмотрел на меня сурово, – им веришь! Вот, оказывается, какого ты обо мне мнения! С врагами все ясно, от них я ничего другого и не жду, но чтобы ты, моя…

– Да, твоя – кто?

Пусть ответит!

– Моя любовь, моя душа, мое второе «я».

– Но не твоя жена. У тебя есть Кальпурния!

Он отвернулся.

– Это утомительно.

– Для тебя – может быть. А я все-таки хочу уяснить одну вещь. Почему ты все еще связан с ней узами брака? Ты любишь ее?

– Развод с ней чреват скандалом…

– Скандалы никогда тебя не смущали. То, что ты ввел в сенат галлов и libertini, вольноотпущенников, вызвало куда больший скандал.

– Как улучшается твоя латынь, – с сарказмом заметил он.

– Отвечай.

– Я женился на Кальпурнии четырнадцать лет назад, – промолвил Цезарь. – Фактически мы все это время прожили в разлуке. Теперь я купаюсь в почестях, пожиная плоды своих трудов. Честно ли будет с моей стороны лишить ее, долгие годы жившую вдовой при живом муже, возможности разделить со мной славу в награду за лишения?

Он говорил так рассудительно и убедительно, словно я была требовательной эгоистичной капризницей.

– Ты царица, твоя страна изобилует богатствами. Ты не нуждаешься в почестях, которые оказывают мне. Но Кальпурния – без меня она ничто. Она страдала оттого, что является моей женой, она жила одна в Риме среди ненавидящих меня, без защиты. Разве я не обязан хоть как-то ее отблагодарить? Бросив ее сейчас, я заслужил бы славу бессердечного негодяя. К тому же ей уже не устроить свою судьбу: никто не женится на ней, ибо весь Рим знает, что она бесплодна.

Да, убеждать Цезарь умел. Не зря считали, что в ораторском искусстве его превосходит лишь Цицерон.

– Как благородно, какое самопожертвование! – наконец проговорила я.

– У нас с тобой тоже есть будущее, – заверил он. – Я обещаю. Оно другое, более величественное, более долгое.

– Вот как? Что-то ты ни о чем подобном не рассказывал.