– Неужели мой голос действительно так высок? Как у евнуха?

Чувствовалось, что брат расстроился.

– Он пока еще не ломался, но он обязательно станет ниже. Может быть, в следующем году…

Я вздохнула. Мне очень не хотелось, чтобы он переживал из-за этого. Хватало тревог и из-за его непрекращающегося кашля.

– Ну а я, кем я могу стать? Не царицей… Служанкой не буду, это слишком предсказуемо. Наверное, я могла бы стать гладиатором… если ты не захочешь им быть.

– О нет, лучше ты, – быстро отказался он. – Но разве женщины бывают гладиаторами?

– Кажется, я слышала о таких, – ответила я, хотя уверенности у меня не было. Не исключено, что это игра воображения.

– А каким мечом ты вооружишься? Или ты хочешь сеть и трезубец? – спросил Птолемей.

– Вот уж не знаю. У Децима, любимого полководца Цезаря, есть школа гладиаторов. Не сомневаюсь, он даст мне подходящий костюм. Но с сетью и трезубцем, наверное, в толпе не слишком удобно.

– Зато забавно ткнуть кого-нибудь. Вроде Цицерона или задаваки Фульвии.

– Цицерон бы сначала заныл, а потом сочинил на эту тему речь. Что касается Фульвии, то, полагаю, она сама носит при себе остро отточенный трезубец. И мне не хотелось бы дать ей повод пустить его в ход.

Короткий зимний день уже клонился к закату, когда мы вошли в дом Цезаря. Его атриум, трапезная и сад были набиты людьми, большинство из которых нахлобучили на головы «колпаки свободы»[10], обычно служившие отличительным признаком освобожденных рабов.

Я сжала одной рукой руку Птолемея, другой – руку Хармионы. Во время этого праздника рабы и господа перемешивались, и хозяева прислуживали своим работникам.

Мне достался костюм гладиатора-самнита, но мне пришлось несколько изменить его, чтобы выглядеть поскромнее. Дело в том, что настоящие самниты носили лишь короткую набедренную повязку, поножи и высокий боевой шлем. Я рассудила, что мне стоит прикрыть тело кожаным нагрудником и наплечниками. А вот шлем мне очень понравился – у него был тяжелый изогнутый обод, орнамент по всему венцу и богато декорированное забрало.

Когда сам Децим вынес этот костюм, я взяла шлем обеими руками, медленно надела его на голову и, как только он оказался на месте, почувствовала себя другой. Я в первый раз поняла, каково ощутить себя воином, выйти на битву. И еще я поняла, что мне хочется этого – вести войска или командовать кораблем. Правда, в свое время я собрала армию против моего брата, но настоящего боя так и не увидела. Увесистый шлем и меч в руке неожиданно разгорячили мою кровь.

– Ты очень любезен, – поблагодарила я Децима.