В тот же миг, когда губы матери задрожали от изумления, раздался крик, подобный рыданию:

– Ох, что ты говоришь?! Сынок, сыночек, это ведь ложь, да? – Мать опустилась на колени перед Чхве Джинхёком и схватила его за руку. Он нежно обнял ее дрожащее тело. Хотя именно такой реакции он и ожидал, не мог ничего поделать с болью, которую почувствовал, столкнувшись с ней в реальности.

«Все в порядке, мама. Скоро я буду здоров».

Она сможет его узнать, даже если его внешность изменится. Как и обещала ему в детстве. Чхве Джинхёк крепко обнял мать и расцепил ее руки. А затем снова сел прямо и твердо сказал:

– Это мое последнее желание. Я хочу жениться на этой девушке. И надеюсь, что вы будете обращаться с Бадой как с собственной дочерью. Очень бережно. Надеюсь, вы будете счастливо жить втроем, даже когда я покину этот мир. Обращайтесь с моей любовью так же, как обращались бы со мной.

Из плотно сжатых губ отца вырвался воздух вперемешку с рыданиями. Это и был ответ.

Подготовка к свадьбе шла быстро. Причина заключалась в том, что неизвестно, когда симптомы Чхве Джинхёка ухудшатся, поэтому церемонию нужно было назначить как можно скорее. По той же причине они расписались еще до самой свадьбы. А еще Чхве Джинхёк попросил отца переписать квартиру на Со Баду.

– Изначально я планировал подарить ее вам на свадьбу, однако… Обязательно ли записывать ее на невестку? Может, лучше для начала на тебя?

Реакция отца Чхве Джинхёку не понравилась. Он легко мог сказать, о чем тот думал. В случае, если Чхве Джинхёк скончается, квартиру унаследуют одновременно родители и супруга Со Бада. С другой стороны, если записать ее на Баду, квартира будет принадлежать ей на все сто процентов. Отец не хочет отдавать всю квартиру невестке после смерти сына.

– Папа, вообще-то…

…на самом деле ты отдаешь ее не Со Баде, а мне. Так получится. Эти слова уже было подступили к его горлу, но он их проглотил. Ложь на этот случай уже была подготовлена.

– Бада забеременела. Тест показал две полоски, поэтому она пошла в больницу, и там ей сказали, что срок – около трех недель.

– Что? Правда?

Чхве Джинхёк увидел, как зрачки отца расширились. Выражение лица было таким же, как тогда, когда он объявил родителям, что его приняли в университет.

– Правда. Они сказали, что ребенок выглядит как точка. А еще, раз мать такая худенькая, ей следует соблюдать полный покой. И самое важное – никакого стресса. Но как можно уберечь от него Баду? Хоть я этого и не показываю, но я… – Чхве Джинхёк прервался, словно у него в горле застрял комок, и посмотрел на реакцию отца. Тот поглаживал мобильный телефон в руке, словно не находя себе места. Было очевидно, что он хотел как можно скорее сообщить эту новость матери.

– Поэтому, если Бада узнает, что у нее есть дом, где она сможет жить с ребенком, что бы ни случилось, может быть, это немного уменьшит ее стресс? Поэтому, папа, прошу тебя.

– Да что может случиться?! Думаешь, я буду делать вид, что не знаю, что невестка носит драгоценного внука?! Конечно, запишу на нее. Скажи, что о будущем можно не беспокоиться. Погоди-ка, а где она живет сейчас? В квартире-студии? Скажи, пусть немедленно собирает вещи и переезжает к нам. Вдруг она поскользнется, пока одна дома, или еще что? Погоди минутку. Для начала нужно позвонить твоей матери.

С того дня отношение родителей Чхве Джинхёка к Со Баде полностью изменилось. И мама, и папа поднимали страшный шум, когда их золотце Со Бада выходила на улицу без пальто. Даже во время подготовки к свадьбе мать, которая раньше ни разу не перекинулась с Со Бадой и словом, начала ходить с ней под ручку. Обращения, которые раньше ограничивались «эй ты» и «девчонка», изменились на ласковое «наша дочь». Со Бада улыбалась каждый раз, когда ее так называли.

– Мне очень нравятся твои родители, Джинхёк, – прошептала Со Бада ночью перед свадьбой, лежа на руке Чхве Джинхёка. Он обнял ее голову.

– Потому что они действительно любят меня.

– Думаю, мне будет немного грустно оттого, что я больше не увижу твоих родителей.

– Почему ты так думаешь? Я ведь буду в твоем теле. Бада, твое тело продолжит получать их любовь. Разве это не идеально? В твоем теле буду я, твоя любовь, а также любовь моих родителей вместе.

Надеясь, что она в такой момент не передумала, Чхве Джинхёк прошептал тихим голосом, словно утешая встревоженного ребенка:

– Верно… Я думаю, что так и должно быть.

Со Бада выскользнула из рук Чхве Джинхёка и села, резко выпрямившись. Ее взгляд долгое время был прикован к висевшим на стене часам. Без пяти минут пять утра.

Она повернулась к лежавшему Чхве Джинхёку:

– У меня есть просьба. После свадьбы я хочу, чтобы ты сразу же отправился в свадебное путешествие. Надолго. Я ведь никогда не получала родительской любви. Раз уж я стану Чхве Джинхёком, хотела бы получить максимум их любви в твоем теле. Но если ты будешь рядом, родители будут дарить любовь и тебе в теле Со Бады. А я этого не хочу. А еще, пока я буду в хосписе, мне для счастья хватит одних мыслей о том, что мое тело путешествует по миру.

Чхве Джинхёк приподнялся и обнял Со Баду сзади:

– Хорошо. Я сделаю это.

– А теперь отведи меня туда.

Чхве Джинхёк и Со Бада вместе вышли из дома и поехали в Чонно. Он крепко держал ее за руку, пока они стояли в одном из переулков. 6 часов 6 минут 6 секунд утра. Ресторан Copycat появился.

«Видишь?» – Когда Чхве Джинхёк прошептал это, Со Бада кивнула ему в ответ.

– Я пошла, Джинхёк. Увидимся на свадьбе.

Со Бада вошла в ресторан Copycat одна. Стоило ей войти, как ресторан вдруг исчез, будто его никогда здесь и не было.

«У нее в голове и правда одни цветочки. Правильного человека я все-таки выбрал».

Человек, у которого отобрали тело, может зайти в ресторан и вернуть все обратно. Как уменьшить эту неопределенность? Просто надо быть не тем, кто отнимает тело, а тем, у кого его отнимают. Потому что условием возврата является именно то, что в ресторан идет «тот, у кого отняли».

Поэтому Чхве Джинхёк решил не красть чужую жизнь, а позволить украсть свою. Операция, во время которой он отнимал тело, позволяя отнять свое. Важно было, кто станет этим вором. «Если невестка захочет, может жить с нами душа в душу» – эти слова отца были не чем иным, как откровением. Единственный человек, который может приблизить его к «жизни Чхве Джинхёка» даже после обмена телами. Это была жена Чхве Джинхёка.

«Я и без того собирался уехать. Хотел оправдаться тем, что за границей ребенок получит лучшее образование, но благодаря Со Баде я избавился от необходимости убеждать родителей. Если она скажет родителям: „Пожалуйста, позвольте жене попутешествовать“, они скажут путешествовать сколько угодно. Потому что это просьба сына, который до конца жизни застрянет в хосписе. А еще роль сыграет тот факт, что я сказал, что Со Бада беременна».

Чхве Джинхёк вернулся в машину и впечатал свое тело глубоко в водительское кресло. После свадьбы у него оставалась куча дел. Нужно будет привыкнуть к другому телу, даже пол которого отличается, подготовиться к путешествию и найти способ усыновить ребенка за границей. Потребуется немало усилий и денег, чтобы сделать правдой ложь о том, что Со Бада беременна.

«Если ничего не выйдет, можно, конечно, оправдаться тем, что случился выкидыш, но лучше пусть ребенок будет».

Даже если он и не настоящий, если родители не будут знать об этом, он станет таким. Любую проблему, которая могла бы возникнуть, устранит одержимость родителей внуком. Чхве Джинхёк твердо верил, что родители когда-нибудь точно его узнают, но не думал, что все пройдет гладко. Чхве Джинхёк, продолжая лежать, обнял себя за плечи обеими руками.

«Вот и пришло время прощаться с этим телом…»

Когда он проснется, вероятно, уже станет Со Бадой. Бормоча, что никогда не думал, что наденет на свадьбу платье, а не смокинг, Чхве Джинхёк погрузился в чуткий сон.

* * *

Чхве Джинхёк умер.

«Услышать новость о собственной смерти, когда сам находишься в бассейне отеля, – в этом есть что-то от комедии».

Чхве Джинхёк поднялся на шезлонге. В электронном письме, которое он получил спустя шестьдесят четыре дня после отъезда, содержался некролог Чхве Джинхёка. Он думал, что родители, конечно же, позвонят, но это оказалось письмо! К тому же отправителем значился адвокат.

«Ну да, родители ведь не знают, что Джинхёк – это я. Как бы сильно того ни хотел сын, они не могут радоваться невестке, которой даже не было у смертного одра мужа».

Смерть наступила раньше, чем ожидалось. В больнице говорили, что ему осталось прожить еще около шести месяцев. Возвращение жены, которая отправилась в путешествие только потому, что любящий муж не желал, чтобы она видела его боль. Она теряет сознание, находясь у его постели. А ведь он все спланировал так, чтобы вернуться домой как раз тогда, когда можно будет устроить эту сцену.

«Со Бада… Эта женщина даже умереть как следует не может».

Чхве Джинхёк взял оставленный на столе мохито. Тонкие пальцы и ярко накрашенные ногти стали ему уже привычны. Но были и вещи, к которым он до сих пор не приспособился. Например, то, что в бассейне отеля ему приходилось пить не пиво, а безалкогольный мохито. Впервые он понял, что организм Со Бады плохо переносит алкоголь в первом пункте путешествия, в Англии. То, что он отключился от одной бутылки пива, от которой, будучи Чхве Джинхёком, даже не опьянел бы, привело его в замешательство.