– Я не дядюшка, а адвокат. Говорю на всякий случай, что Чхве Джинхёк для меня был почти как родной сын. Поэтому я приложу все силы, чтобы противостоять вам, Со Бада.

Даже после того, как адвокат Ким ушел, Чхве Джинхёк еще долго сидел в лобби.

«Так я же и есть Чхве Джинхёк, который тебе как сын родной, я!»

Только после того, как количество людей, проходящих по лобби, уменьшилось, а за окном стало темно, Чхве Джинхёк встал. Он положил предсмертное письмо, которое сжимал изо всех сил и потому смял, в папку и вышел из больницы. Уши все еще были заложены, словно он оставался в пещере, но нельзя же было вечно сидеть в лобби.

«Для начала вернусь в отель. Хорошо хоть я все выходное пособие отправил на банковский счет Со Бады. У меня есть около двадцати миллионов вон[35], так что могу нанять на них адвоката… Черт. И как можно сфальсифицировать доказательства беременности? Смогу ли я обмануть суд? Нет, нельзя, чтобы дошло до суда. Нужно встретиться с родителями и все решить. Именно, для начала найду компанию, которая подделает все доказательства. И придется некоторое время пожить в отеле».

В машине, на которой Чхве Джинхёк ехал в отель, у него жутко дрожали колени. Ему казалось, что, как только он снова встретится с родителями, все разрешится. Успокоиться. Нужно успокоиться. Выходя из машины, он, словно заклинание, повторял это слово: «Успокоиться». Так как он планировал провести в отеле всего день, а затем отправиться домой, ему пришлось немедленно продлить свое пребывание.

«Думаю, придется остаться в отеле еще где-то на неделю».

На стойке отеля Чхве Джинхёк протянул карту с просьбой продлить его пребывание.

– Уважаемая гостья, извините, но на вашей карте недостаточно средств.

Чхве Джинхёк принял обратно карту, которую вернул ему сотрудник, и нахмурился.

– Это невозможно. Попробуйте еще раз.

Но сколько бы раз он ни пробовал, результат был один и тот же. Он также вынул и другие карты, но ни по одной из них оплата не прошла. Чхве Джинхёк позвонил в компанию, которая их выпустила. Его уведомили о том, что карты были временно заблокированы в связи с просрочкой платежа, а также сообщили, что, если она не будет погашена, они могут обратиться в суд за постановлением о получении средств.

«Какая просрочка платежа? Быть не может. Во время путешествия я, конечно, пользовался картами, но сумма точно не превысила бы десяти миллионов вон. А все авиабилеты и отели были оплачены заранее».

Чхве Джинхёк спешно проверил свой банковский счет через мобильное приложение. Увидев баланс, он нахмурил лоб еще сильнее. Чхве Джинхёк внимательно посмотрел на экран мобильного телефона и начал считать порядки. Один, десять, сто, тысяча… Два миллиона. Дальше должен был быть еще один ноль, но его не оказалось. Он спешно нажал на «Просмотр полной истории». Вверх, еще выше. В голове он прокрутил суммы переводов, которые отчетливо помнил.

– Минуточку, а это что? Перевод восемнадцать миллионов вон?

Перевод был отправлен Чхве Джинхёку. Когда он увидел дату операции, его рот широко открылся. Это был тот самый день, когда на рассвете Со Бада отправилась в ресторан Copycat. Перед выходом из дома она перевела восемнадцать из двадцати миллионов вон, лежащих на ее банковском счете, обратно Чхве Джинхёку.

«Но почему? Почему ты это сделала? Со Бада, о чем ты, черт возьми, думала?»

Со Бада, которая говорила, что любит его так сильно, что готова поменяться с ним телами. Со Бада, которая могла ради любви пойти на что угодно. И эта Со Бада изменила завещание, оставленное Чхве Джинхёком, по своему усмотрению. Она же перевела деньги с его банковского счета без единого слова. А ведь она не могла не знать, что эти деньги предназначались Чхве Джинхёку. Он вспомнил глаза Со Бады. Этот мечтательный взгляд уколол Чхве Джинхёка. Боль началась где-то в уголке головы, переместилась вниз к животу и внезапно охватила все его тело. От боли Чхве Джинхёк схватился за живот и упал. Подбежавшие сотрудники отеля вызвали скорую. Его, обливавшегося холодным потом, доставили в больницу, провели через отделение неотложной помощи и поместили в палату на шесть человек. После того как ему дали обезболивающее, сделали МРТ и анализы крови, а затем поставили в тыльную сторону руки капельницу, он уснул. На следующий день после обеда Чхве Джинхёк сидел лицом к лицу с врачом.

– Это рак поджелудочной железы. Есть записи о том, что вам поставили вторую стадию в больнице N. Когда вы только получили диагноз, операция была еще возможна, так почему же вы не прошли лечение? Сейчас возникли множественные метастазы. Теперь операция невозможна.

Голос врача куда-то отдалился. Голос Со Бады, парящий в утреннем воздухе, который произнес: «Я отдам тебе свое тело», ребенок на руках отца и имя Чхве Уджу в завещании. Со Бада, которая счастливо улыбалась, держа на руках ребенка в детском доме. Собранные кусочки памяти рухнули в один миг.

Это не он украл жизнь, это у него украли. Чхве Джинхёк осознал это только сейчас.

* * *

– Но почему у этого ресторана две вывески? «Кимбапный ад», ресторан Copycat. Какая из них настоящая?

– Нельзя смотреть на них как на настоящую и фальшивую. Ресторан меняет их, выбирая ту, которая, по его мнению, больше ему подходит. Дело в том, что это здание живое.

– Живое?

– Потому что это демоническое здание. Поначалу у него не было вывески. «Кимбапный ад»… Думаю, эта вывеска появилась из чувства соперничества с «Кимбапным раем». А тебе какая больше нравится, а, гостья?

– Мне больше по душе ресторан Copycat. Имитатор… Сейчас это слово часто используют, когда говорят об имитации популярных товаров. Говорят, раньше, в девятнадцатом веке, оно скорее использовалось при обозначении имитации преступлений. Разве это не соответствует моей нынешней ситуации?

Со Бада втянула губами ниточки блестящей черной лапши чаджанмён.

– Совершенно не понимаю.

– Что опять? Думаю, я достаточно подробно объяснила, почему хочу совершить этот трансфер. Вот взять меня… После рождения ребенка я думала только об одном – поскорее забрать ребенка из детского дома и жить с ним вместе. Если услышать это таким образом, звучит очень легко, верно? Но это тяжело. Если бы я забрала ребенка, где бы он оставался, пока я работаю? Пришлось бы работать меньше? Но откуда тогда брать деньги на жизнь? Первым делом мне хотелось куда-то переехать из полуподвального помещения. Потому что говорят, если растить ребенка в таком месте, у него может развиться астма. Поэтому с огромным трудом я переехала в студию. И вот, когда я уже решила забрать ребенка, у меня обнаружили рак поджелудочной железы.

Со Бада накрутила полную вилку чаджанмён и сунула в рот. Очень медленно, словно собиралась провести здесь все утро.

– Не знаю, сколько раз я обещала себе, что не стану такой же безответственной, как мужчина, который оборвал со мной всякую связь, едва узнал, что я беременна, или родители, которые ни разу не навестили меня, оставив в детском доме. Но рак! В больнице сказали, что я смогу выжить, если мне сделают операцию. Но как насчет ее стоимости? А затраты на лечение после? Смогу ли я позаботиться о ребенке, если заберу его, когда сама больна? Я плакала каждый раз, когда шла в детский дом. Поэтому я не могу упустить эту возможность.

Слова, которые, в отличие от медленных движений вилки, звучали быстро, заполняли постепенно пустеющую тарелку:

– Однажды я уже совершила грех, оставив ребенка в беби-боксе. И теперь я этот грех смою. Я тоже могу приготовить чаджанмён для моего ребенка. Но знаете что? Только если мы будем питаться одним рамёном. И это никогда не станет едой для души или чем-то подобным. А стать ею, стать прекрасным воспоминанием рамён может лишь тогда, когда можно не есть его каждый день, включая и завтра, и послезавтра.

Хвать. Еще одна ниточка исчезла. Детство Со Бады, черное и липкое, как соус чаджанмён, но без капли сладости, скопилось в ее теле, подобно яду. Дни, когда она неоднократно слушала, что должна отказаться от относительного счастья, потому что оно не спасает от грусти, отчаяния и абсолютного голода.

– Жизнь, в которой чаджанмён становится воспоминанием. Я не могла ею обладать, но могу подарить ее своему ребенку.

Сперва Чхве Джинхёк раздражал ее. Работая в круглосуточном магазине, можно встретить разных людей. Человек, который начал преследовать ее, решив, что она влюблена в него, потому что помогла выбрать рамён, пятидесятилетний мужчина, который предложил встречаться, потому что она ему улыбнулась во время оплаты, и даже человек, который распустил слухи, что они с Со Бадой встречаются, хотя этого никогда не было. Однако ее мнение изменилось, когда она встретила Чхве Джинхёка в детском доме. Мужчина, который работает волонтером и рассказывает о своих семейных воспоминаниях. Может быть, он примет и ребенка? Она решила по-настоящему полюбить Чхве Джинхёка исключительно из-за одной этой возможности.

Любовь. В конце концов, вся чертова любовь оказалась ложью. Раз она всего лишь ответила ложью на такую же ложь, не примут ли это к сведению судьи в аду? Несмотря на то что ела она по чуть-чуть, тарелка уже почти опустела.

– Нет, я не понимаю другого. Странно, что этот мужчина ни разу не усомнился в твоей любви.