«

Родителям

Не знаю, с чего начать. Но я решил, что следует все рассказать, прежде чем я покину этот мир. Пусть это будет исповедью о моих прошлых грехах.

У меня есть сын. Его мать – женщина, с которой я познакомился в массажном салоне во время командировки. Да. Я купил проститутку, а потом она сообщила мне, что беременна. И сказала, что ребенок мой. Я, конечно же, решил, что она лжет. Мы ведь провели вместе всего ночь, как она могла забеременеть? Да еще и работница этой сферы! Было ясно, что, если бы вы узнали, очень бы разочаровались. Я посчитал это просто несчастным случаем, который никогда не должен был произойти в моей жизни. Женщина продолжала попытки со мной связаться. Сказала, что не сможет избавиться от ребенка, поэтому родит его. Я игнорировал ее, считая, что ребенок не мой. Она перестала мне звонить, и я подумал, что все благополучно решилось. Так было до тех пор, пока подруга этой женщины не прислала мне ее завещание.

Я узнал, что женщина покончила жизнь самоубийством. А в завещании было сказано только, что она родила ребенка и оставила его в учреждении, а также адрес этого учреждения. И ни слова о том, почему она решила покончить с жизнью, что хотела получить от меня, или о чем-то еще. Это заставило меня чувствовать еще бо́льшую вину. Поколебавшись, я отправился в учреждение. Там я нашел ребенка. Отец, ты ведь всегда говорил, что родители и дети встречаются на небесах. Почему-то я сразу понял, что это значит, как только увидел ребенка. И все же на всякий случай я сделал тест на отцовство. Это оказался мой ребенок. Но тогда я не смог забрать его с собой.

Однако, когда мне поставили диагноз „рак“, первым, что пришло на ум, был именно ребенок. Это было ужасно. Мне хотелось во что бы то ни стало внести его в семейный реестр, как и положено. Я хотел, чтобы после моей смерти вы, мои родители, воспитали моего ребенка достойным образом. Но, несмотря на всю решимость, я не мог найти в себе смелость рассказать вам о его матери. Потому что я хотел оставаться хорошим сыном. До самой смерти.

Пока я сомневался, как поступить, Со Бада высказала одно предложение. Она подрабатывала в круглосуточном магазине неподалеку от моей компании, а еще мы встретились и подружились в учреждении, где находился мой ребенок, а она была волонтером. В какой-то момент я рассказал ей и о ребенке. Мы не были слишком близки, и от этого мне было даже комфортней. Каждому нужен свой бамбуковый лес[34], чтобы выразить свои переживания. Со Бада стала для меня именно такой.

Со Бада сказала мне, что, если я женюсь на ней и перепишу на нее все имущество, она сделает вид, что забеременела, заберет ребенка из приюта и представит его вам. Я согласился, когда она сказала, что можно сделать вид, что она родила за границей во время путешествия, и тем самым скрыть, что возраст ребенка не тот. Поэтому с тех пор я притворялся, что встречаюсь с Со Бадой. Я играл роль влюбленного. Только в таком случае люди вокруг меня могли бы понять, почему я завещал все именно ей.

Но теперь, когда смерть все ближе, моя ложь вам давит на сердце все сильнее. А еще я не могу избавиться от беспокойства, что из-за этого Со Бада может угрожать вам или мешать моему ребенку в будущем. Из-за этого у меня на сердце неспокойно, и болезнь, похоже, тоже быстро прогрессирует.

Это все моя вина. Я должен был сразу все честно рассказать. Мама, папа. Прошу, позаботьтесь о моем ребенке. Здесь я напишу имя ребенка и название учреждения, где он находится. Если возможно, я бы хотел, чтобы его включили в семейный реестр отца.

Кроме того, я изменил свое предыдущее завещание, в котором обещал отдать все имущество Со Баде, и хочу завещать его моему ребенку. Конечно, и получателем страховых денег после моей смерти я также хочу сделать именно его, а все процедуры для этого я оставляю на адвоката Кима.

Ребенка зовут Уджу.

Прошу, даже после моего ухода относитесь к нему как ко мне и любите».

* * *

– Это ложь! Нет у меня никаких детей!

Крик Чхве Джинхёка заставил проходящих по лобби людей остановиться. Ребенок в коляске расплакался, но Чхве Джинхёк этого не слышал. Перед глазами у него потемнело, и он ничего не видел и не слышал. А на мгновение уши заложило так, словно он был заперт в темной пещере.

– А вы честны. Мы знаем, что вы не беременны. – Только голос адвоката Ким разносился по этой пещере, словно эхо. – Эта часть и есть обман. Когда Чхве Сонтхэ дарил имущество, условием была беременность Со Бады. В документах о дарении это также указано. Оба супруга согласны, что не стали бы дарить ей квартиру, если бы она не была беременна, независимо от того, что она была замужем за Чхве Джинхёком. Если уверены, что сможете предоставить доказательства беременности, идите в суд.

Тук. Поверх папки появилась маленькая визитка.

– Впредь прошу вас связываться со мной.

Чхве Джинхёк поспешил схватить адвоката Кима за руку:

– Погодите, дядюшка. Так… Так кто такой этот Уджу?

– Сын Чхве Джинхёка. Так как я также отвечал за страховые выплаты и другие аспекты наследства Чхве Джинхёка, если у вас есть какие-то возражения по этому поводу, прошу Вас связаться со мной. Что ж, до свидания.

– Нет, дядюшка!

– Какой я тебе дядюшка, а?! – В тот момент, когда крик адвоката Кима разнесся по лобби, руки Чхве Джинхёка бессильно упали.