Кое-как встаю и иду посмотреть, вдруг Рори спит на диване. Но и там его не нахожу. Проверив телефон, понимаю, что звонка от него тоже не было. Что могло случиться?

Включаю чайник и тут же начинаю набирать номер Рори. Наконец в трубке раздается хриплое «алло».

– Рори, где ты? Ты в порядке?

Раздается шорох, как будто он встает с кровати.

– Да. Извини. Йен предложил мне остаться на ночь, чтобы мы могли немного выпить.

Чувствую одновременно облегчение и тревогу. Мы вместе уже почти три года, и Рори всегда предупреждал меня, если где-то задерживался или оставался.

– Почему ты не позвонил мне?

В трубке раздается глубокий вздох.

– Я думал, ты опять будешь занята. Вот и решил… Ты так часто бываешь в Тилби… – Он не говорит «с Марго», но я умею читать между строк. – Извини, я должен был позвонить. Просто разозлился и решил тебя наказать.

При этих словах не могу сдержать улыбку: вот такой он, мой Рори, – всегда говорит правду. Не то что я.

– Боюсь, это нас ни к чему не приведет, правда? – В его голосе звучит сожаление. – Всю эту неделю я преподаю в Хэнхэме, но вернусь домой к шести. Давай сегодня нормально поговорим, ладно?

Рори всегда найдет правильное решение: не уснет, пока мы не помиримся, не будет сидеть и обижаться, лелея и пестуя свою обиду. Мы с ним совсем не похожи, и за это я его люблю.

– Конечно, – соглашаюсь я, испытывая благодарность и облегчение.

* * *

Я познакомилась с Рори на вечеринке в Хаммерсмите. Мне только что исполнилось двадцать девять, и я все еще переживала из-за краха, которым закончился мой первый серьезный роман. В тот вечер я не планировала ни с кем знакомиться – я была сыта мужчинами по горло. Просто сидела на видавшем виды ковре, потягивала теплое пиво и с тоской наблюдала за происходящим. Моя подруга и коллега Анита танцевала в центре комнаты в компании незнакомых мне людей: они с завидной самоотдачей прыгали и дергались под музыку.

– Вас срочно нужно развеселить, – донесся чей-то голос, и рядом со мной уселся парень с копной темных вьющихся волос, синими глазами и озорной улыбкой. Он был одет в расклешенные брюки и рубашку в стиле 70-х годов прошлого века, с ярким орнаментом. Несмотря на нелепость одежды, он не выглядел смешным. Должно быть, у меня был очень выразительный взгляд, потому что он слегка покраснел.

– Удивлены моим внешним видом? Я только что с вечеринки в стиле семидесятых. Это было отвратительно.

В ответ я рассмеялась:

– Неужели хуже, чем сейчас?

Некоторое время он наблюдал за безумными движениями танцоров и вдруг со словами «выглядят они очень счастливыми» вскочил и резко потянул меня за собой. А затем молниеносно выхватил из рук кружку, пристроил ее рядом с несчастным цветком, чей горшок превратили в пепельницу, и вывел меня на середину комнаты, где стал выделывать какие-то невообразимые кренделя. Я была ошарашена его бесцеремонностью. Стоит сказать, что танцевать я не умею и не люблю, но тут безропотно подчинилась – настолько милым и обаятельным был незнакомец. В конце концов я даже начала получать удовольствие от всей этой фантасмагории. Когда мелодия закончилась, мы рухнули в старое выцветшее кресло, еле переводя дыхание.

А потом стали говорить – и не могли остановиться. О, этот мягкий ирландский говорок! Я поймала себя на мысли, что могу бесконечно сидеть у него на коленях и слушать, как он рассказывает о своих братьях, сестрах и родителях; о своей работе учителем и любви к детям. Я была очарована этим умным и красивым мужчиной в ужасной рубашке и хотела бы встретиться с ним снова. Его оптимизм и любовь к своей семье были настолько заразительны, что я сразу же отчаянно захотела стать ее частью, и вскоре мне это удалось. Его близкие приняли меня в свой круг, где царила любовь и были приняты дружеские подначивания. Я полюбила их почти так же сильно, как самого Рори.

Стоит сказать, что день ото дня я люблю его больше и больше. Он заслуживает самого сильного и искреннего чувства. За прямоту и мужское благородство. Все мои прежние партнеры играли в свои игры, преследовали какие-то цели… Только не Рори. Он был честен со мной, внимателен к моим чувствам и желаниям, никогда не давил. Хотя мы много говорили о будущем, для меня все это носило несколько абстрактный характер: я не верила, что выйду замуж и заведу детей.

Сейчас я впервые чувствую с его стороны прессинг. И понимаю, что от моего решения зависит, останется ли он со мной или уйдет: и тогда он найдет себе другую, женится и заведет детей.

* * *

По дороге на работу стараюсь привести свои мысли и чувства в порядок. При свете дня я не испытываю страха и готова достойно ответить любому, кто будет мне угрожать. Никто не вправе диктовать мне, что делать и как поступать. Я не дам втянуть себя в непонятную игру. Я – сильная, независимая женщина, и всему этому дерьму не место в моей жизни.

Начинается дождь, и я ускоряю шаг, как вдруг в кармане пальто оживает мобильный. Скорее всего, звонит Тед – чтобы без захода на работу отправить меня на какое-нибудь очередное задание. Каково же мое удивление, когда я вижу, что это Марго. Должно быть, хочет рассказать, как у них все прошло с Адамом. Ее голос звучит глухо, словно она плакала.

– Прости, что беспокою, Джесс. Мне нужно с кем-нибудь поговорить, а к Хизер ехать рано…

– Как ваши дела? Как прошла встреча с Адамом накануне? Вы спросили его про записку?

– Все выяснилось. Он просто хотел купить у Клайва щенка. Но сейчас я не об этом. Джесс, мне звонили из полиции. Пожалуйста, не сообщай никому, пока они официально не заявят… Вроде бы нашли тело Флоры.

От неожиданности я застываю и прислоняюсь к перилам набережной. Желание курить настолько сильное, что начинают дрожать руки.

– Как? Где нашли? – еле выдавливаю я из себя.

– Мне мало что сообщили. Велели приехать в полицейский участок, чтобы… – Ее голос срывается.

– Когда? Хотите, я поеду с вами?

– Чуть позже, сегодня днем. Спасибо за предложение, но я сама. Потом позвоню. А теперь мне пора.

Я открываю рот, чтобы ответить, однако связь обрывается. Продолжаю стоять, глядя на реку. Рядом со мной проносится чайка и пикирует к каким-то отбросам у моих ног.

Не могу поверить, что тело Флоры найдено. Столько лет прошло…

Трясущимися руками роюсь в сумке, пока не нахожу сигарету. После нескольких затяжек прихожу в себя.

Я жила с уверенностью, что Флора мертва. Особенно после того, как нашли ее окровавленную блузку. И все же новость о том, что удалось обнаружить тело, приводит меня в шок.

Я никогда не рассказывала ни полиции, ни Хизер о том, какую роль я сыграла в исчезновении Флоры.

Я была подростком, глупой и испуганной девчонкой. Мне казалось, что, рассказав правду, я навлеку на себя проблемы, поэтому и молчала. И еще я не сознавала всю значимость того события, пока не стало ясно, что Флора не вернется домой. Поэтому я поступила с Хизер так же, как сейчас поступаю с Рори. Оттолкнула ее.

Замечаю, что плачу. Но я ведь никогда не плачу. Ну, практически никогда… По-моему, слезы делают меня слабой и уязвимой. Какой смысл лить воду, когда можно решить проблему или просто переступить через нее и идти дальше?

«Ну-ка, возьми себя в руки, Джесс, – приказываю я себе. – Все это касается не тебя, а Флоры».

Необыкновенной и прекрасной Флоры.

Смогла бы я спасти ее, если б знала?

«Никому не говори», – прошептала она мне на ухо. Живо помню, как ее волосы коснулись моего лица. От нее пахло духами «Белый мускус» и фруктовым блеском для губ. Она наверняка сознавала, что я боготворю ее и сделаю все, о чем она попросит.

«Особенно Хизер», – повторила она дважды.

Конечно же, я согласилась. На плечах у Флоры был школьный рюкзак из желтой непромокайки.

«Мы с Диланом собрались ненадолго уехать; вернемся, как всегда, до темноты. Прикрой меня, пожалуйста. Если спросят, я на ярмарке, хорошо? Обещаешь?»

И я пообещала.

Я так и не узнала, куда она отправилась в тот день, потому что больше ее не видела.

Вечером того же дня Флору заметил водитель, проезжавший по центральной улице. По его словам, она была одна. С тех пор – все. Как будто она провалилась в черную дыру или в альтернативную вселенную. Просто исчезла.

А я держала слово и никому ничего не говорила. Сначала думала, что Флора вот-вот вернется, и не хотела навлечь на нее неприятности. Хотела доказать ей, что на меня можно положиться. А затем решила, что она сбежала с Диланом. Чувства вины и страха заставляли меня сторониться Хизер, а та пришла к выводу, что я ее предала, и стала вызывающе и зло со мной обращаться. Я перестала ей звонить, по сути, бросила ее, когда она больше всего нуждалась в моей дружбе. И с этим чувством вины я живу последние восемнадцать лет. Нельзя сказать, что я постоянно об этом думала; нет, я поступила как всегда: закопала голову в песок и делала вид, что ничего не случилось.

Теперь я начинаю понимать, что есть такие воспоминания, которые имеют свойство возвращаться и преследовать тебя. Они как набожный проповедник или строгий учитель, который заставляет тебя вспоминать и мучиться, – и ты всегда будешь слышать его обличающий голос.

Я бросаю окурок на землю и решительно направляюсь в редакцию. Останавливаюсь, только чтобы купить два кофе – для себя и для Стэна, который, как обычно, прикорнул в нише при входе в редакцию.