– Я дам им знать, что вы поднимаетесь, – говорит он, криво улыбаясь мне. – Был рад вас снова видеть.
– Я тоже, Энди. И спасибо.
Двери лифта закрываются. Краем глаза поглядываю на зеркала – ими увешана вся кабина, так что трудно полностью избежать своего отражения. Берусь за ткань блузки на плечах, приподнимая и расправляя ее, затем провожу пальцами по волосам и приглаживаю их, чтобы привести в порядок. Времени обновить помаду на губах уже нет, поскольку двери с шипением открываются.
– Бет! Вот это сюрприз! – Не успеваю еще полностью выйти из лифта, как меня встречает сильный шотландский акцент. Босс Тома. К счастью, его имя сразу всплывает в памяти, как только я его вижу.
– Здравствуйте, Александер, – говорю я. – Давненько не виделись.
– Послушайте, у меня тут назначено несколько встреч, но я могу быстренько все переиграть, поскольку это вы, – говорит он, кладя здоровенную багровую ручищу мне на плечо и провожая меня через этаж в свой кабинет. Чувствую тепло его ладони сквозь блузку и слегка поеживаюсь, чтобы избежать этого. Почему ему обязательно нужно меня потрогать? Тоже помню это с того ужина.
– Давайте присаживайтесь. Выпьете что-нибудь?
Собираюсь уже отказаться, но потом решаю, что мысль неплохая, поскольку это даст мне дополнительное время, чтобы расспросить его о Томе.
– Да, белый кофе[24], без сахара, если можно.
Сижу спиной к двери перед его массивным деревянным столом. Улыбаюсь про себя, когда замечаю, что на табличке из красного дерева и латуни выгравировано его имя: «Александер Робертсон, директор Управления инвестиций» – с кучей каких-то аббревиатурных букв пониже. Такой старомодный и тщеславный… И, судя по тому, что мне рассказывал Том, еще и порядочный шовинист.
Александер подходит к автомату в углу своего кабинета и начинает готовить две чашки. Я почти удивлена, что он не вызвал какую-нибудь свою коллегу женского пола, чтобы она пришла и сделала это за него.
– Я все гадал, когда вы сюда заглянете, – говорит он, стоя ко мне спиной и помешивая деревянной палочкой в картонных стаканчиках. – После того как появились детективы и начали задавать вопросы, я предполагал, что и вы скоро объявитесь.
– О, в самом деле? И почему же?
– Я знаю вас, Бет. Или, скорее, знаю то, что рассказывал мне Том. У меня было предчувствие, что такая решительная женщина, как вы, не будет сидеть сложа руки.
Мне кажется странным, что этот человек, с которым – за исключением нескольких светских раутов – мы практически не знакомы, характеризует меня таким образом. Могу предположить, что Том, вероятно, рассказывал ему обо мне – и, наверное, о моих решительных планах открыть гончарное кафе, – но сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы Александер вздумал, будто знает меня или как бы я поступила в такой ситуации.
Я вот не знаю, как поступить в такой ситуации. Ему-то откуда знать?
– Если честно, Александер, я буквально понятия не имею, как ко всему этому относиться. Сложа руки или как-то иначе. Вообще-то именно поэтому я и здесь. Чтобы попытаться заполнить несколько… э-э, пробелов.
– Какого рода пробелов? – Он ставит передо мной чашку, а затем усаживается в свое кресло, придвинув его к столу. – Вы наверняка в курсе, что полиция уже была здесь, и мы не смогли помочь им с чем-то иным, помимо самых основных вопросов – какие у него были рабочие часы, с кем он дружил, и всем таким прочим.
Босс Тома сцепляет пальцы, опершись локтями на стол.
– Очень хорошо. С самых основ и лучше всего начать. – Наклоняюсь к нему над столом. – Например, с понедельника. Я полагаю, Том все-таки появился здесь тогда – сколько часов он работал в тот день?
– Как обычно: он приходит в половине девятого, а уходит в половине четвертого, чтобы успеть повидаться с Поппи до того, как она ляжет спать. Он вытребовал себе такой график, когда она родилась, и всегда компенсирует все, что не успел закончить в офисе, работая из дома, как вы и сами знаете. Он во многом человек привычки, Бет. Как я и сказал той женщине-детективу.
– Да, вот потому-то и странно, что Том так поздно вернулся домой в тот вечер. Но еще более странно, что во вторник он вообще не появился на работе.
– Насколько нам известно, Бет, он взял отгул по болезни. Позвонил в половине девятого и сказал, что в дороге ему стало плохо и он возвращается домой.
– Полиция мне этого не сказала, – говорю я, больше самой себе, чем ему. Дома Том в тот день не появлялся – я это знаю, поскольку заскакивала в коттедж, чтобы пополнить запас пирожных, прежде чем отправляться за Поппи. – Домой он так и не вернулся, Александер. Он здесь разговаривал с кем-то еще в тот день?
– На самом-то деле со мной он вообще не разговаривал. Ответила на его звонок Селия, после чего передала сообщение всем остальным.
– Она сегодня здесь? – Поворачиваюсь на своем стуле, вытянув шею, чтобы обозреть сквозь стеклянные перегородки его кабинета остальные помещения этажа.
– Подождите, сейчас я ее вызову. – Александер встает и взмахом руки подзывает к себе элегантно одетую женщину лет сорока, стоящую в дальнем конце. Она немедленно прекращает разговор и направляется к нам.
– Да, Алекс? – говорит она, просовывая голову и плечи в дверной проем. Глаза ее сужаются, когда она видит меня.
– Заходи, Селия, и закрой дверь, – командует Александер. – Это Бет, жена Тома. Ей интересно, что именно сказал тебе Том, когда сказался больным в прошлый вторник.
– Гм… Ну, на самом-то деле не так уж и много. Он был очень резок и краток. Боюсь, что мне и об этом пришлось сообщить полиции.
– Почему боитесь? – спрашиваю я, не в силах остановиться.
Она краснеет.
– Ну, в смысле, мне пришлось сказать, каким он мне тогда показался. Как будто его что-то очень беспокоило. И я понимаю, что это могло усилить их… озабоченность, так сказать.
– А почему вы решили, что его голос звучал так, будто его что-то беспокоило? Если он сказал вам, что заболел, разве вы не подумали, что так и должно быть?
– Я работаю с Томом уже несколько лет и обратила внимание, что это не совсем его тон. Не похоже, что дело было просто в плохом самочувствии. В его голосе звучала настоящая паника.
– А вы случайно не уловили еще хоть что-нибудь полезное? Например, где, черт возьми, он был? – Переплетаю пальцы, сосредоточившись на том, чтобы сжать их посильнее и тем самым отвлечься от растущего разочарования. Селия явно ошеломлена моей резкостью. Она облизывает губы и сглатывает. Потом расправляет плечи.
– Я смогла расслышать только нечто вроде звуков радио на заднем плане. Так что ничего полезного. Он мог находиться где угодно.
– Радио в машине?
– Ну, я предположила, что в тот момент он как раз возвращался домой, так что да. Вполне вероятно.
Селия пожимает плечами, быстро вышмыгивает из кабинета, и я наблюдаю через стекло, как она возвращается к своему столу.
Я знаю, что Том не вернулся домой – полиция, похоже, тоже в этом уверена. Он ехал куда-то еще?
У моего мужа была интрижка? От этой мысли меня начинает подташнивать. Нет. Он никогда бы такого не сделал.
– Ну а вам он каким казался в последнее время? – Поворачиваюсь обратно к Александеру, которого ловлю на зевке. – Простите, я не мешаю вам спать? – добавляю я с улыбкой.
– У меня была долгая бессонная ночь. – Он отпивает из своего картонного стаканчика. – Том всегда держался особняком, Бет. Вы же знаете, какой он. Редко делится с нашей публикой чем-то слишком уж личным – обычно он склонен говорить лишь о вас и Поппи. Впрочем, Джимми может знать чуть больше – он общается с Томом чаще всех остальных…
Помню, как Том несколько раз рассказывал про этого Джимми, делился забавными историями и офисными шуточками. Было бы справедливо предположить, что если б Том кому-то здесь доверился, то именно ему.
– Отлично. Можно мне перекинуться с ним парой слов?
– Только не сейчас. Он в ежегодном отпуске до пятницы – в Корнуолле с женой и детьми. Так что уж извините.
– Да не за что… – Я вздыхаю. Не могу сказать, что на самом деле так уж многого ожидала, но все равно разочарована, что уйду отсюда без единой зацепки касательно того, что именно Том делал во вторник.
– Может, вы ищете то, чего нет, Бет…
– Наверное, – соглашаюсь я. – Но все равно не думаю, что это простое совпадение, когда на следующий день после того, как его допросили об исчезновении его бывшей девушки, он вдруг уходит в самоволку. А вы?
– Это случилось… сколько там – восемь лет назад? – Александер откидывается на спинку кресла, барабаня пальцами по подлокотникам. – Я не понимаю, как эти две вещи могут быть связаны. А потом, он мог быть просто сильно расстроен и хотел побыть один. Чтобы все улеглось в голове.
– Возможно, – говорю я.
Хотя знаю, что это не так. Знаю, что есть еще какая-то причина, по которой Том солгал мне. И я не успокоюсь, пока не выясню, в чем именно она заключается.
Глава 51
Глава 51
Бет
Бет
Расставшись с Александером, с полчаса бесцельно шатаюсь по городу – все мои надежды раскопать хоть какие-то крупицы информации окончательно рассыпались в пыль. И, сама не зная как, вдруг оказываюсь под окнами нашей старой квартиры. Стою на тротуаре, задрав голову, и смотрю на балкон третьего этажа. Снаружи все там выглядит в точности как раньше. Переезд к Тому был в то время совершенно очевидным решением, поскольку арендная плата за мою квартиру была просто грабительской, учитывая ее размеры. «Конура», – называл ее Том. Наверное, он был прав, хотя я любила свою маленькую квартирку. Скорее всего, потому, что это было первое место, где я могла позволить себе жить одна, не деля жилплощадь с однокурсницами или просто какой-нибудь соседкой. Обрести полную независимость. Это было здорово. Потребовалось какое-то время, чтобы снова привыкнуть к жизни с кем-то.