Те пропавшие выписки из кухонного ящика… Я всегда была уверена, что Том не пользуется этим банковским счетом, так что никогда в них и не заглядывала.

– Так вот что вы имели в виду… – говорю я. – Когда сказали, что Том мог и не воспринимать это как супружескую измену. Если это был просто секс и он не был вовлечен эмоционально.

– Да. И тот факт, что он встречался с секс-работницей, полностью соответствует его профилю.

– Профилю?

– Психологическому профилю того типа убийцы, которым, по нашему мнению, является Том, – говорит Имоджен. Ее взгляд немного смягчается. Как будто в этот момент ей меня жаль.

Не за что меня жалеть…

– Насколько я понимаю, ему предъявят обвинение и в этом убийстве. Тут-то уж явно хватит улик для вынесения приговора, так ведь?

– Ну, как раз с этим-то все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Как я уже сказала, потерпевшая была секс-работницей, и это порождает целый ряд проблем. Не в последнюю очередь из-за количества образцов ДНК, изъятых с места преступления. Они явно будут принадлежать не только Тому. И если он был осторожен, то тело само по себе может и не предоставить убедительных доказательств того, что это убийство совершено именно им.

– О боже… С чего начали, тем и закончили… Итак, у вас опять лишь косвенные улики, но ничего такого, что хороший адвокат не сумел бы объяснить. Да, он подлец и изменщик, но вовсе необязательно убийца.

Услышав эти слова, слетевшие с моих губ, я вдруг испытываю оторопь – подобная характеристика Тома, выраженная в конспективной форме, не затрагивает абсолютно никаких струн в моей душе. Как будто я говорю про какого-то абсолютно постороннего человека.

– Боюсь, что вы правы. Позиция у нас все еще крепкая – накопилось достаточно много косвенных улик. Однако я предпочла бы иметь исчерпывающие доказательства. Чтобы комар носа не подточил. Вашего мужа не следует выпускать из тюрьмы до конца его жизни.

Странно, но у меня все еще не пропало желание защитить Тома.

– Но он же встречался с кем-то исключительно ради секса, и, думаю, лишь для того, чтобы воплотить в жизнь фантазии, которые мне никогда не нравились, – чтобы не причинять мне боль. Он пытался защитить меня и Поппи от самого себя.

– Не исключено. Может, как раз поэтому он так долго не совершал новых преступлений. Но похоже, что в конечном счете его желание убивать стало слишком сильным. Он потерял контроль над собой.

– Однако он терял контроль над собой, только когда считал себя обиженным. Фиби и Кэти заставили его почувствовать себя никчемным. И Том сказал, что их смерть стала результатом спонтанного порыва с его стороны, приведшего к непредсказуемым последствиям. Смерть от удушения как-то не представляется мне непредсказуемым последствием… Зачем ему убивать эту женщину, если он видел в ней лишь объект для своих сексуальных фантазий?

– Думаю, сейчас он единственный, кто может ответить на этот вопрос.

Тут меня осеняет одна мысль.

– А может, это была просто неудачная сексуальная игра?

– Такое тоже не исключено. – Имоджен ничего не добавляет. Наверное, из результатов вскрытия она знает больше, чем говорит.

Какая-то часть меня совершенно шокирована известием, что Том платил за секс, но другая ощущает укол вины. Сама не знаю, считать ли это изменой. Я уверилась, что он мне изменяет, поэтому моими действиями руководила ярость. Я предала его доверие и навела детективов на новые компрометирующие его улики. Хотя, похоже, он делал все это лишь из любви к своей семье. Чтобы удержаться от желания причинить мне боль.

Однако теперь остается лишь одно. Я уже зашла слишком далеко – мне нужно дать Имоджен все до последнего. Делаю глубокий вдох.

– По-моему, я знаю, где могут находиться останки Кэти Уильямс, – говорю я.

Глава 79

Глава 79

Том

Том

Сейчас

Нервы буквально пожирают меня.

Полиция связала меня с Натальей. Я знал, что ее тело найдут, но был уверен, что на меня никто даже и не подумает.

Тогда я просто вышел из ее квартиры и отправился домой, полагая, что никто не обнаружит ее до следующего дня, когда я вернусь, чтобы как следует прибраться. В тот момент меня больше волновало то, чтобы не состоялась завтрашняя встреча, о которой она заранее договорилась с подругой – я воспользовался ее пальцем, чтобы разблокировать ее телефон, и отправил от ее имени сообщение Мэнди, отменив их совместный поход по магазинам. Наталья успела рассказать мне о своих планах на выходные перед нашим предпоследним сеансом.

После того как в тот вечер меня допросили о предполагаемом убийстве Кэти, возвращаться было крайне рискованно, но ни в коем случае нельзя было оставлять место убийства в том виде, в каком я его оставил. Нельзя было оставлять ее в том виде, в каком я ее оставил.

Я планировал избавиться от тела Натальи точно так же, как и от тела Кэти. Заглянул к Оскару в его автосервис и прогнал ему какую-то пургу насчет того, что у меня в машине сдох аккумулятор, а мне позарез нужно на работу. Он разрешил мне воспользоваться автомобилем, который собирался выставить на аукцион. Я думал забросить тело в багажник и отвезти куда-нибудь подальше, но как только добрался до ее дома, то решил не рисковать. Разгар дня в оживленном лондонском районе – повсюду толклись люди. Так что эту затею пришлось оставить. В нынешнем цифровом мире не так-то просто остаться незамеченным. Повсюду камеры наблюдения, а люди с мобильными телефонами выкладывают в соцсети все, что представляется им хотя бы отдаленно выходящим за обычные рамки. Не так, как тогда, когда я убил Фиби или даже Кэти. Сейчас жизнь в этом плане значительно усложнилась.

Или, может, у меня просто пороху не хватило. В конце концов, у меня есть семья, которую приходится принимать во внимание…

В миллионный раз прокрутив в голове свои действия, прихожу к выводу, что нет никаких оснований категорически утверждать, что это я убил Наталью. Любые образцы ДНК лишь подтвердят, что я и вправду бывал там, в ее квартире – прикасался к ней, занимался с ней сексом, – точно так же, как и как минимум с полдюжины мужчин, которые посетили ее в тот день. Конечно, если полиции удастся выследить этих других ее клиентов, у тех вполне может найтись алиби на время ее смерти, в результате чего останусь только я один. Но готов поспорить, что замучаются они их искать, – главная привлекательность встреч с Натальей заключалась в том, что она была не такой, как остальные среднестатистические секс-работницы. Все очень конфиденциально – она не выставляла свой товар напоказ, не рекламировала свои услуги, это передавалось только из уст в уста. Никаких подробностей, ничего такого, что можно было бы отследить. Если только Наталья не имела привычки рассказывать кому-нибудь – типа как этой своей подруге – о мужчинах, которые ее навещают, никто ничего не узнает. Она управлялась со всем сама – никто за ней не присматривал.

Ее главная ошибка.

«Но она все-таки поцарапала тебе шею».

От этого воспоминания у меня учащается пульс.

Нет… Я вымыл ее тело, выскреб ей ногти – в этом я полностью уверен.

«Дыши!»

Мне нужно всеми силами сохранять спокойствие. Максвелл сможет достаточно легко снять меня с крючка с этим делом. Все в нем поддается какому-то объяснению.

Конечно, стоит сейчас подумать об этом, с Кэти я не был столь осторожен. Наверное, адреналин и сексуальное удовлетворение, которое я испытал, убивая ее, взяли верх над здравым смыслом. Я, пожалуй, назвал бы это «преступлением страсти».

Я многое не продумал, когда избавлялся от нее. Не надел перчаток, не протер ее тело отбеливателем… Но к настоящему времени оно наверняка сильно разложилось – скорее всего, остался один лишь скелет, – так что это уже неважно. Хотя, с другой стороны, давай-ка вспомним – что еще я похоронил вместе с ней? Вот это-то как раз может оказаться серьезнейшей уликой, способной склонить чашу весов в пользу обвинительного приговора. Это была исключительно моя ошибка. Одна из прочих.

Узел у меня в животе вдруг затягивается еще туже.

Бет предположительно предоставила детективам улики, чтобы помочь им выстроить обвинение против меня. Отдала тот свитер, чтобы связать меня со смертью Фиби.

А что, если она приведет их к телу Кэти?

Замедлив дыхание, пытаюсь контролировать свои эмоции. Я не сказал ей прямо, где зарыл Кэти, – хотя если исходить из моих слов, то для верной догадки особых мозгов не требуется. Но Бет никогда не была в том месте, так что даже если она все-таки сдаст меня, полиция вряд ли сумеет что-то найти. Цепляюсь за надежду, что Бет все еще любит отца своего ребенка. И что не поставит под угрозу нашу семейную жизнь, наше будущее счастье – и благополучие Поппи.

Но если она и вправду им все выложит, если они и вправду найдут Кэти – и докажут, что это я убил ее, – я обязательно позабочусь о том, чтобы Бет поплатилась за это свое предательство. Я не допущу, чтобы ей светило какое-то будущее с моей дочерью, раз уж у меня его не будет.

Глава 80

Глава 80

Бет

Бет

Сейчас

– Что-что, простите?

Эти три слова пронзают меня насквозь – Имоджен произносит их с недоверчивым раздражением. Губы ее плотно сжаты, а глаза недобро прищурены, когда встречаются с моими. Ее не настолько обрадовала эта информация, как я надеялась. Я-то думала, что новость о возможном местонахождении останков Кэти перевесит ее гнев за то, что я не раскрыла это одновременно со всем остальным. Я держала эти свои подозрения при себе отчасти потому, что это была не более чем интуитивная догадка, а отчасти из страха. Выражение лица Имоджен дает меня понять, что это было огромной ошибкой.