После ланча с Роуз мне хочется одного — плюхнуться на диван, положить на лоб мокрую тряпку, а затем переместиться в кровать. Я хочу валяться одна-одинешенька, в идеале недели две, и чтобы расторопный официант приносил мне еду и напитки, точно я на курорте, где все включено, но куда Энди категорически отказывался ехать («Это для тех, у кого нет фантазии», — утверждал он. Куча еды и море коктейлей? По-моему, звучит божественно). Однако детей надо кормить и, так как Лудо явно не в духе — и это понятно, поскольку орущий кулек того гляди сместит его с хозяйского стула, — придется встать и сварганить что-то съедобное.

— Что ты хочешь поесть, Лудо? — спрашиваю я, принимаясь убирать продукты со столешницы.

Я до смешного мало знаю об этом ребенке, который ровесник моей дочери и последние три года живет по соседству. Однако несмотря на предложения Крисси, чтобы они играли вместе (с чего вдруг? Только потому, что они маленькие человеческие особи примерно одного возраста?), всегда было очевидно, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

— Не знаю, — бурчит Лудо.

Я предпринимаю еще одну попытку:

— Если тебе хочется чего-то особенного, я могу приготовить.

Повисает молчание. Иззи бросает на меня взгляд и чуть улыбается.

— Ну, Лудо, что ты хочешь? — подсказывает она.

— Яишенки с колой, — говорит он.

— Ты имеешь в виду яичницу и колу? — уточняю я. Отлично. Это просто. Яйца у нас есть всегда — в нашей семье их любят все и во всех видах — колы, правда, нет, но в холодильнике найдется выдохшийся лимонад.

Я открываю дверцу и достаю большую пластиковую бутылку.

— Нет, бутылочки колы и яишенки, — рявкает Лудо.

— Вот, я как раз достаю яйца, — я кладу их рядом с лимонадом на столешницу. Иззи сидит на деревянном стуле, болтает голыми ногами и с любопытством наблюдает за происходящим.

— Это не те яйца, — сварливо замечает Лудо.

Я смотрю на него и ничего не понимаю.

— А какие ты хочешь, милый?

Утиные? Перепелиные? Яйца Фаберже?

— Ты про глазуньи-тянучки? — невозмутимо спрашивает Иззи.

— Ага.

— И желейки в виде колы?

Мальчик кивает, и Иззи поворачивается ко мне.

— Он имеет в виду конфеты, мама.

— Ну, извини, — с притворным сожалением говорю я, — конфет у нас нет. Вообще-то я думала про настоящую еду…

— Я могу что-нибудь приготовить, — предлагает Иззи.

Мне почему-то кажется, что фаршированные помидоры и даже пицца на домашнем тесте не вызовут энтузиазма у нашего гостя.

— Конечно, Из, но я предполагала что-то простое…

— Я люблю… блины, — заявляет он.

— Блины? — радуюсь я. — Это можно. Тебе хочется маленькие и толстые или большие и тонкие?

— Большие и тонкие.

— Отлично! Тогда делаем блины, — объявляю я, чем вызываю удивление и восторг у Иззи. Обычно мы готовим блины по выходным.

— Солнышко, пока я их делаю, включи мультики для вас с Лудо!

Дети, оказавшиеся по воле случая в одной компании, пристально смотрят друг на друга — идти куда-то никому не хочется.

— Я буду тебе помогать, — говорит она.

— Я тоже, — заявляет Лудо.

Я уже готова сказать «нет, спасибо», но, черт, его маму только что отвезли в больницу и, вероятно, он останется у нас на ночь — а я подозреваю, что он никогда ни у кого не ночевал, его просто не приглашали, — поэтому я решаю быть настолько доброжелательной и покладистой, насколько это возможно.

К счастью, Иззи не против, чтобы Лудо мешал тесто, и я закрываю глаза на тот факт, что брызги летят по всей кухне. Но когда дело доходит до жарки блинов, я категорически возражаю, невзирая на то, что мама, судя по всему, позволяет ему контактировать с горячим маслом («Мы не говорим „нельзя“!»), но во время моего дежурства — нет уж, дудки! Однако я позволяю ему выбрать начинки и ловлю изумленный взгляд Иззи, когда он отказывается от предложенных мной тертого сыра и ветчины, делая выбор в пользу «Нутеллы» и джема, сдобренных щедрой порцией сахарного песка.

Я жарю и жарю, обливаясь потом, как повар в фастфуде, и в общей сложности выдаю на-гора порядка 200 блинов (потому что он требует все больше), пока кухня и я вместе с ней не прованиваем насквозь горелым маслом.

Лудо отказывается принимать ванну, и я спускаю это на тормозах. Он не хочет книжку на ночь и чистить зубы, и в последнем случае я проявляю твердость. Когда его мама вернется домой, пусть жалуется, что у нас грязно и нет его любимых жевательных конфет. Но зубы, по крайней мере, у него будут целы.

Вторник, 20 августа

Крисси делают экстренное кесарево сечение, что становится шоком для обоих супругов, поскольку Лудо, судя по всему, родился дома, где благоухали ароматические масла, а Тим читал стихи, которые его жена заблаговременно выбрала. В этот раз пришлось обойтись без поэзии. Однако мама и новорожденная малышка (ее имя пока не разглашается) чувствуют себя прекрасно, а я передаю, что с Лудо тоже все в порядке — не ребенок, а золото.

«Крисси хочет, чтобы я остался тут, — пишет мне эсэмэску Тим, — наверное, на ночь. Она немного не в себе. Извини, пожалуйста. Мы тебя не очень напрягаем?»

Конечно, нет, заверяю его я.

Я отвожу в школу детей, которые почти не говорят по дороге, и надеюсь, что пребывание у нас пока не травмирует Лудо. Не должно бы. На завтрак он попросил тост с «Нутеллой» и сильно меня поразил, когда сунул нож в банку, а затем облизал его. Не порезал себе язык, и то хорошо. А теперь я еду на работу и испытываю настоящий подъем духа при воспоминании о том, что сегодня утром Роуз улетает в Пекин в связи с продолжительным туром наших китайских партнеров, а значит, не будет мозолить мне глаза целых две недели. Так что обсуждение посольской миссии пока откладывается.

Позднее, когда я забираю Иззи и Лудо с продленки, снова приходит сообщение от Тима о том, что Крисси по-прежнему не отпускает его из больницы, поэтому он останется с ней еще на одну ночь и будет сидеть на стуле у ее кровати, а Лудо пусть ночует у нас.

Абсолютно никаких проблем, уверяю я его, когда он заскакивает домой, чтобы повидать сына и показать ему фотографии малышки (я громко сюсюкаю над размытыми снимками, стараясь этим компенсировать отсутствие интереса у Лудо). Проблем в самом деле нет. В конце концов, бабушка и дедушка Лудо завтра вечером возвращаются с отдыха, а Тим к тому времени уже должен попасть домой.

Мы ужинаем спагетти — это одно из немногих блюд, к которым Лудо относится благосклонно. Пока я готовлю, он залезает на кухонный стол, подгибает под себя ноги и, почесывая в голове, поглядывает на нас с Иззи, точно маленький император.

— Ботинки сними, пожалуйста, — говорю я.

— Зачем? — хмурится Лудо.

Потому что это мой дом и мои правила.

— Ты ходишь ботинками по земле, а на столе мы едим, — я мило улыбаюсь. Разумная просьба, разве нет?

Он пристально смотрит на меня, всем своим видом демонстрируя вызов. Может, дома ему позволяют сидеть в обуви на столе. А если ему захочется испражниться на стол, это тоже позволят?

— Сними ботинки, — тоном строгой учительницы произносит Иззи. Я стараюсь вести себя как ни в чем не бывало и помешиваю томатный соус, когда он ме-е-е-едленно стягивает один ботинок — за это время у меня, пожалуй, несколько морщин на лбу прибавилось. Ботинок шмякается на пол, а я обжигаюсь, когда откидываю спагетти на дуршлаг.

— Ой!

— Мамочка, ты в порядке? — встревоженно спрашивает Иззи.

— Да, солнышко, — говорю я сквозь стиснутые зубы, держа запястье под холодной водой, и тут на пол шмякается второй ботинок.

До приезда родителей Тима остались всего сутки, напоминаю я себе чуть позже, когда выключаю свет у детей в спальне.

Среда, 21 августа

Третий день с Лудо. На работе я время от времени закрываю глаза, желая Крисси отменного самочувствия, и пусть они с малышкой отправятся домой или хотя бы отпустят Тима, чтобы он забрал своего первенца и вернул его обратно в стойло. Коллеги несколько раз интересуются, все ли у меня в порядке, потому что я выгляжу слегка замученной. А Белинда даже принесла подарок: портативный настольный вентилятор.

Дома Тим снова объявляется мимолетно, и мне жуть как хочется собрать вещички Лудо, покидать в рюкзачок и выставить обоих за дверь. Но увы, он по-прежнему должен быть в больнице, и, рассыпаясь в извинениях, Тим снова исчезает.

Но ведь его родители возвращаются сегодня вечером? Так что завтра они смогут взять опеку над внуком.

Между тем Иззи не на шутку заинтересовалась зубной пастой Лудо. Судя по всему, Тим и Крисси «не верят во фтор», точно это Господь Бог или Дед Мороз, а не вещество, укрепляющее эмаль зубов, рекомендованное Национальной службой здравоохранения. Поэтому Лудо, который трескает сахар за обе щеки, не употребляет воду из-под крана (на тот случай, если «они», кем бы «они» ни были, добавили в нее фтор), а зубы чистит жуткого вида дрянью с экстрактом полыни.

Неудивительно, что ребенок отказывается чистить зубы. Что плохого, скажите на милость, в освежающей пасте со вкусом мяты? Теперь полынью воняет на весь второй этаж.

Четверг, 22 августа

Четвертый день с Лудо. Родители Тима вернулись с отдыха прошлым вечером. Планировалось, что я, как обычно, заеду за Иззи и Лудо после продленки и привезу домой, а потом объявятся мои спасители и заберут внука к себе. Однако дедушке нездоровится по причине то ли пищевого отравления, то ли дизентерии, поэтому пока они «не в состоянии» присматривать за Лудо.