– Я ухожу, – сказала дочь.

– Ты куда? А мне ты помочь не хочешь?

Марта мотнула головой.

– Пойду навещу бабушку. Она одна меня слушает. Папа обращается с нами, как с марионетками, а ты этого словно не замечаешь.

– Он хороший человек.

Марта покачала головой. И выскочила за порог, громко хлопнув дверью.

Бетти уставилась на рассыпанные луковицы. Они были похожи на глазные яблоки и «смотрели» на нее снизу вверх – и Бетти почувствовала, что глаза у нее щиплет от слез. Марта во многом сказала правду. Но отмотать время назад было уже невозможно.

Бетти бросила тряпку под ноги, на пол. Протерла пол, перешла в гостиную. Под кукование кукушки в часах опустилась на колени и собрала в стопку разбросанные Мартины книжки. Перенесла их охапкой за диван – потом перепрячет понадежнее. На блокноте дочки, поверх новой, только что дописанной истории, лежала ручка.

Бетти положила блокнот к себе на колени. На страницу капнула слеза, она смахнула ее ладонью. И стала читать.

Мастер-кукольникМастер-кукольник и его жена жили вместе много лет, но не было у них детей, а им так хотелось ребеночка. Их это очень огорчало; каждую ночь жена плакала и рвала на себе волосы. – Я люблю тебя, но хочу, чтобы у нас была настоящая семья, – говорила она. – Ты, я и две доченьки. Однажды ночью, когда жена спала, в саду молнией повалило дерево. И кукольник подумал: «Отлично!» Он заперся в мастерской и вырезал из этого дерева двух кукол – самых больших из всех, что когда-либо делал. Привязал к ним веревочки и деревянную крестовину – управлять их руками и ногами. Сделал волосы из шерсти, разрисовал лица – и куклы стали как живые. Когда он закончил, их было не отличить от настоящих девочек. Жена проснулась, увидела кукол и расплакалась от радости. – Это наши долгожданные доченьки! Мастер и его жена сажали кукол с собой за стол, а на ночь укладывали спать. Они разговаривали с ними, заботились о них, и жена кукольника вскоре почти забыла, что они ненастоящие. Однажды ночью снова разразилась гроза. На этот раз молния ударила в дом. Мастер зажмурился и загадал: – Вот бы куклы и вправду стали девочками. Когда утром мастер с женой вошли в спальню, в кроватях лежали две всамделишные девочки. Они выглянули из-под одеял и посмотрели на них. – Доченьки мои, – воскликнула жена мастера и заключила их в объятия. – Я буду звать вас Мэри и Лола. За завтраком Мэри не захотела есть хлопья и попросила вместо них дать ей яблоко или грушу. Лоле захотелось юбку другого цвета. Жена мастера была настолько счастлива, что не обращала на это внимания. Но сам мастер был недоволен. Ему показалось, что девочки слишком грубо отвечали на его вопросы. Так они вчетвером жили-поживали – выбирались на пикники, плескались в море. Но девочкам больше было не нужно, чтобы кукольник ими управлял. Они вели себя независимо. Как-то вечером Мэри и Лола не послушались и не пошли спать, когда мастер им велел. Они вообще его не слушались, и кукольник разозлился. И когда они уснули, он привязал им к запястьям нити. – Не делай этого, – умоляла жена. – Это не куклы, это живые дети. – Они должны вести себя так, как я хочу. – Я с тобой не согласна. На следующую ночь, когда жена уснула, кукольник привязал нити и к ее запястьям. Наутро она проснулась и в ужасе всплеснула руками. – Раздобудьте ножницы, – прошептала она дочерям. – Я вас освобожу. – И сама освободись тоже, – попросили Мэри и Лола. Но мать покачала головой. – Я люблю вашего отца, и я останусь. Если я тоже уйду, это разобьет ему сердце… Мэри и Лола умоляли отца освободить их всех, но он и слышать ничего не желал. И когда ночью он уснул, девочки попросили мать перерезать их путы. Лола уехала и больше никогда не вернулась, а Мэри осталась с матерью. – Я тебя не брошу, пока ты здесь, – сказала она. – Нет. Тебе нужно уходить, – настаивала мать. Но Мэри отказалась. И хотя нитей у Мэри больше не было, жена кукольника знала: здесь, в их доме, она все равно всегда оставалась привязанной к крестовине.

Мастер-кукольник

Мастер-кукольник и его жена жили вместе много лет, но не было у них детей, а им так хотелось ребеночка. Их это очень огорчало; каждую ночь жена плакала и рвала на себе волосы.

– Я люблю тебя, но хочу, чтобы у нас была настоящая семья, – говорила она. – Ты, я и две доченьки.

Однажды ночью, когда жена спала, в саду молнией повалило дерево. И кукольник подумал: «Отлично!»

Он заперся в мастерской и вырезал из этого дерева двух кукол – самых больших из всех, что когда-либо делал. Привязал к ним веревочки и деревянную крестовину – управлять их руками и ногами. Сделал волосы из шерсти, разрисовал лица – и куклы стали как живые. Когда он закончил, их было не отличить от настоящих девочек.

Жена проснулась, увидела кукол и расплакалась от радости.

– Это наши долгожданные доченьки!

Мастер и его жена сажали кукол с собой за стол, а на ночь укладывали спать. Они разговаривали с ними, заботились о них, и жена кукольника вскоре почти забыла, что они ненастоящие.

Однажды ночью снова разразилась гроза. На этот раз молния ударила в дом. Мастер зажмурился и загадал:

– Вот бы куклы и вправду стали девочками.

Когда утром мастер с женой вошли в спальню, в кроватях лежали две всамделишные девочки. Они выглянули из-под одеял и посмотрели на них.

– Доченьки мои, – воскликнула жена мастера и заключила их в объятия. – Я буду звать вас Мэри и Лола.

За завтраком Мэри не захотела есть хлопья и попросила вместо них дать ей яблоко или грушу. Лоле захотелось юбку другого цвета. Жена мастера была настолько счастлива, что не обращала на это внимания. Но сам мастер был недоволен. Ему показалось, что девочки слишком грубо отвечали на его вопросы.

Так они вчетвером жили-поживали – выбирались на пикники, плескались в море. Но девочкам больше было не нужно, чтобы кукольник ими управлял. Они вели себя независимо.

Как-то вечером Мэри и Лола не послушались и не пошли спать, когда мастер им велел. Они вообще его не слушались, и кукольник разозлился. И когда они уснули, он привязал им к запястьям нити.

– Не делай этого, – умоляла жена. – Это не куклы, это живые дети.

– Они должны вести себя так, как я хочу.

– Я с тобой не согласна.

На следующую ночь, когда жена уснула, кукольник привязал нити и к ее запястьям.

Наутро она проснулась и в ужасе всплеснула руками.

– Раздобудьте ножницы, – прошептала она дочерям. – Я вас освобожу.

– И сама освободись тоже, – попросили Мэри и Лола.

Но мать покачала головой.

– Я люблю вашего отца, и я останусь. Если я тоже уйду, это разобьет ему сердце…

Мэри и Лола умоляли отца освободить их всех, но он и слышать ничего не желал. И когда ночью он уснул, девочки попросили мать перерезать их путы.