Наконец она спокойным, размеренным тоном спрашивает:

– Зачем ты устроила мексиканскую вечеринку?

Вопрос застал меня врасплох.

– Потому что мы с тобой ее обсуждали.

– Не помню такого, – говорит она, барабаня пальцами по столу.

Я ломаю голову, вспоминая наш разговор. Мы пили маргариту у ее бассейна. Я сказала: «Надо закатить мексиканскую вечеринку», а она сказала: «Ага», как обычно рассматривая чистильщика бассейнов Рокко. Уф. Тут меня озаряет. Она меня не слушала. Наверное, представляла, как Рокко отшлепает ее щеткой для бассейна.

Я откашливаюсь и прогоняю эту картинку из головы.

– Ну, я думала, что ты будешь рада вечеринке и с удовольствием попробуешь еду Сержио. Ты же хотела к нему сходить.

Беатрис смотрит на меня так, словно я рыгнула. Что, об этом она тоже не говорила?

– Я протянула тебе оливковую ветвь, – говорю я. Сказав это, я почувствовала себя уязвимой, но если мы хотим к чему-то прийти, мне придется выложить все карты на стол.

Беатрис запрокидывает голову, хохочет и говорит:

– Ага, конечно.

Ее слова будто бы бьют меня током. С трудом сглатываю, пытаясь понять, что сказать.

– Извини, если я как-то задела тебя, – наконец говорю я.

– Я видела скриншоты из приложения знакомств. Я в шоке от того, как ты нас описала, – говорит Беатрис и сжимает кулак.

Я боюсь, что ей сейчас снесет крышу и она меня ударит, поэтому быстро говорю:

– Мел это в шутку написала.

– Вот почему мне никогда не нравилась Мел. Она всегда такая злая, – чуть ли не рычит Беатрис.

Мел-то? Зато она никогда не кидала меня всей компанией, хочется сказать мне, но сдерживаюсь.

– И про Кэрри я знаю. Я наняла частного детектива, который проследовал за Крэйгом и увидел их вместе. Потом он прошел за Кэрри прямо в бар к тебе.

Я склоняюсь над столом, тру глаза, пытаясь вспомнить тот вечер. Был один парень, что на нас странно пялился. Похоже, он и был детективом. Меня немного напрягает такое вторжение в личную жизнь, но я рада, что он не оказался каким-то придурком.

– Извини, я не знала про вас с Крэйгом, – говорю я и делаю глоточек воды. Нам приносят салаты.

Беатрис закусывает губу, ее взгляд смягчается. Я решаю продолжить в том же направлении.

– Я узнала только на вечеринке, когда ты пришла без кольца.

Беатрис бросает взгляд на свою руку, хватает вилку и пронзает оливку. Я поливаю салат заправкой. Тишина меня убивает. Больно, как на колоноскопии без анестезии. Не знаю, смогу ли выдержать весь обед.

Беатрис указывает на меня вилкой.

– Это еще не все.

Из-за взгляда ее ледяных голубых глаз у меня мурашки бегут по спине. Ну вот, теперь мы к чему-то движемся. Я прищуриваюсь.

– А что еще?

– Ты назвала меня толстой и сказала, что поэтому Крэйг со мной и не спит.

Я отпрянула, словно мне в лицо плеснули водой из ведра.

– Чего? – откладываю вилку. – Я никогда не обсуждала твою половую жизнь.

– Ой, не прикидывайся овечкой. Я видела, как ты развлекаешься с его новой худенькой подружкой. Ты, наверное, их и познакомила. Что, она подходит под твои стандарты для Крэйга?

– Беатрис, я в жизни такого не говорила. Кто тебе это сказал?

Не верю своим ушам. Мы что, в старшей школе?

– Неважно.

– Кто бы это тебе ни сказал, он врал. Сама подумай. Кому это нужно? Какая цель?

Она не отвечает.

– Это Крэйг сказал?

– Лайла, – говорит Беатрис.

– Лайла? – Я, наверное, ослышалась.

– Лайла, – повторяет она.

Я же знаю, что ничего подобного не говорила. Зачем Лайла ей соврала? И как мне доказать, что это ложь? Ее слово против моего. Может, она завидует нашим с Беатрис отношениям. Это она все начала?

– Почему ты ей поверила?

– А кто бы стал такое выдумывать?

– По всей видимости, Лайла. Не знаю зачем. А Крэйг что говорит?

– Крэйг знает, что мы больше не общаемся, а причину я не объясняла. Я же не буду говорить, что ты назвала меня толстой и не винишь его за то, что он со мной не спит.

– Я звоню Лайле, – говорю я и достаю телефон. Беатрис выдергивает его у меня из руки, я забираю его обратно и опрокидываю стакан с водой. Жидкость попадает в салат и стекает со стола. Я отодвигаюсь, чтобы вода не попала на обувь, и бросаю салфетку в лужицу. Выбираю контакт Лайлы и ставлю звонок на громкую связь. Беатрис прерывисто дышит и комкает салфетку в руках.

Лайла отвечает после первого же гудка. Наверное, думает, что я спешу поделиться свежими сплетнями.

– Привет, Фэллон.

Женщины за соседним столиком пялятся на нас. Я машу им рукой, и они быстро отворачиваются.

Я перехожу сразу к делу.

– Лайла, ты говорила Беатрис, что я назвала ее толстой и прокомментировала ее половую жизнь?

Женщина за соседним столиком громко ахает.

Лайла откашливается.

– Да.

– Зачем ты это сказала?

– Потому что я слышала, как ты это сказала.

К лицу приливает ярость.

– Что?

– На йоге, когда ты говорила по телефону.

Я ломаю голову. О чем она вообще?

Беатрис скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула, будто наслаждаясь устроенным шоу. Только попкорна не хватает.

– Давай-ка проясним. Ты якобы услышала, как я говорю кому-то по телефону то, что никогда бы не сказала, и побежала рассказывать Беатрис? Ты знаешь, что Беатрис со мной не разговаривает, и продолжаешь притворяться, будто не знаешь почему?

Она не отвечает.

– И вдобавок ты распространяешь слухи, что я сижу на сайте знакомств.

Если бы я могла отвесить ей пощечину через телефон, то так бы и поступила.

– Так и есть.

– Это для знакомства с друзьями.

Беатрис закатывает глаза.

– Одно и то же, – говорит Лайла.

– Нет. Я ищу новых друзей, потому что вы все меня бросили.

Беатрис поморщилась, будто я ее ущипнула. Может, она наконец-то видит ситуацию моими глазами.

– Да мне пофиг! – говорит Лайла.

– Я кладу трубку. Хорошо, что тебе в жопу вонзилось стекло, – шиплю я.

Сбрасываю звонок. Три столика пялятся на нас. Я бросаю на стол двадцатидолларовую купюру.

– Сдачу оставь себе.

Губы Беатрис дрожат; кажется, она хочет что-то сказать, но я вылетаю из кафе. А я-то волновалась, что это она устроит сцену.

Я прошла несколько домов и почти оказалась у своей машины, когда ко мне пришло осознание. Лайла слышала, как я по телефону обсуждаю «Чуваков и Чувих» с Эйвери. Там тоже парня зовут Крэйг. Мы размышляли, почему он сказал, что не спит с одной из девушек. Он тот еще придурок.

– Подожди! – сзади меня пыхтит Беатрис.

Я поворачиваюсь к ней.

– Я доверилась Лайле. Наверное, не надо было.

– И правда, не надо было. – Я иду дальше к своей машине.

– Лайла всегда распускает сплетни.

– Ты только сейчас это поняла? – спрашиваю я.

– Нет, я всегда знала.

Я кладу руку на дверную ручку автомобиля.

– Я вспомнила тот разговор. После йоги я болтала со своей подругой Эйвери, мы обсуждали «Чуваков и Чувих». Слышала, может? Там парня зовут Крэйг.

Беатрис пялится на меня так, словно я отрастила еще одну голову.

– Оу… – наконец говорит она.

– «Оу»? И все?