– Попробуй, – сказал он и помог мне правильно его взять.

Я положил палец на курок и посмотрел в прицел. Хотя Бенгт и сказал, что ружье не заряжено, я все равно боялся, что сейчас раздастся выстрел. Никогда раньше я не держал в руках огнестрельное оружие и сейчас почувствовал, какая в нем заключена мощь. Я мог бы лишить жизни кого угодно, и это пугало и одновременно дразнило меня.

– Как тебе?

– Здорово. – Я кивнул и повернулся так, чтобы дуло указывало в окно. Я представил себе, что там стоит Каспер, представил себе его взгляд, когда он увидит меня с ружьем на плече.

– Остальным это не интересно, но, если ты хочешь, я могу тебя научить. У нас здесь прекрасная охота.

Мне стало тепло внутри, я очень обрадовался этому предложению.

– Ладно.

– Хорошо, – сказал Бенгт, забрал ружье и запер его в шкафу. – Охота – это большая ответственность, так что ты должен заслужить мое доверие.

– Конечно.

– Здесь водятся и олени, и лисы, и кабаны, но охоту регулирует государство. Сейчас можно охотиться только на тех животных, которые вредят нашему хутору.

– Например, на зайцев, – сказал я.

– Именно так, – ответил Бенгт. – Я вырос на хуторе недалеко отсюда, у меня было семеро братьев и сестер. Много ртов, которые нужно было кормить, так что отец научил меня и моих братьев охотиться. Ты когда-нибудь ел зайчатину?

Я покачал головой.

– Она намного вкуснее, чем ты думаешь. Нужно только подержать зайца четырнадцать дней в холоде, а потом потушить на медленном огне, и мясо станет очень мягким. Я покажу тебе, как их разделывать и готовить, – сказал он.

От мысли о том, что я смогу попробовать на вкус висящего передо мной мертвого зверя, мне стало нехорошо, но я все-таки кивнул. Кое-что в Бенгте мне очень нравилось, к тому же, пока мы были вместе, Каспер не решился бы меня тронуть.

Бенгт взял меня с собой в лес. Он рассказал мне, что растения крадут солнечный свет и питательные вещества друг у друга. Научил меня их прореживать и показал, что нужно убирать для того, чтобы все остальное могло лучше расти. Он говорил важные вещи, поэтому я внимательно его слушал. Я подумал, что подобные знания просто так не получить, это Бенгт узнал от своей семьи и вообще-то он должен был передать своим сыновьям, если бы они у него были.

Я выкорчевывал из земли заросший кустарник и метровые деревья, вырывал длинные корни, покрытые коркой земли, и у меня возникало ощущение, что они сознательно сопротивляются мне, желая любой ценой остаться в живых. Кое-где мне приходилось применять кусторезы, прорезая себе дорогу сквозь заросли. Я вгрызался в твердую кору до тех пор, пока не достигал мягкой, маслянисто-желтой сердцевины.

Бенгт разрешил мне пользоваться бензопилой и показал, как пилить деревья. Все это было гораздо увлекательнее, чем я себе представлял. Мы повалили тридцатиметровую березу, я вздрогнул, когда дерево упало на землю и земля охнула под его тяжестью.

Когда я не был в лесу, я скучал по нему. Я всегда чувствовал там себя чужаком, плотные ряды деревьев казались мне опасными, а теперь я уверенными шагами переступал через ложбины и упавшие ветки и выбирал место, куда шагнуть, чтобы не оступиться. Совсем скоро я научился бегать между деревьями, выискивая собственные тропинки и прекрасно понимая, где нахожусь. Лес стал добрым и понятным, он обнимал меня. Это был отдельный мир, где я чувствовал себя в безопасности.

Мне нравилось проводить время с Бенгтом, мне было спокойно в его присутствии. Он редко что-то говорил, но то, что он рассказывал, было очень интересно, и я часто задавался вопросом, каково иметь такого отца. Он был большим и добрым, на него можно было положиться. Если он говорил, что мы увидимся, я мог рассчитывать, что он сдержит свое обещание. Я думал о том, понимает ли Мелисса, как ей повезло.

Мы ушли в лес очень рано и оставили приманку для лисы в виде мясных обрезков. В последние недели она бродила вокруг сарая. Она появлялась с наступлением темноты и пыталась пролезть к курам. Однажды утром мы нашли на посыпанной щебенкой площадке возле курятника двух задушенных ею кур. Рэмбо, который спал в конуре, издал несколько стыдливых поскуливаний, а потом спрятался.

Светало, поле купалось в лучах утреннего солнца. Бенгт потягивал кофе из термоса. Мне хотелось в туалет, но я не решался попроситься. Терпеливо и молча ждал целый час, пока наконец не показалась лиса.

Она пробиралась по окраине поля. Огляделась горящими глазами и открыла пасть. Было очевидно, что она почуяла мясо. И все-таки она осторожничала, двигалась медленно и аккуратно.

Бенгт поднял ружье и прицелился. Я едва мог усидеть на месте, мне хотелось поторопить его. Чтобы он стрелял и не упустил лису. Но Бенгт не спешил.

Зверь подошел к приманке и принюхался. Мое сердце билось так сильно, что я едва дышал. Палец Бенгта застыл на курке, медленно нажимая на него. Потом грянул выстрел. Он прозвучал громче, чем я ожидал, и я вздрогнул. Лиса упала. Я думал, что Бенгт что-нибудь скажет, покажет, как он рад, но он просто встал. Положил ружье на плечо и пошел к своей добыче.

Я последовал за ним, я был так возбужден, как никогда раньше. Охота пробудила во мне что-то особенное – азарт. Хотя мне было страшновато, мне хотелось охотиться еще. Я посмотрел на обмякшее тело лисы с высунутым языком и почувствовал приятное удовлетворение. На мгновение я засомневался, нормально ли так себя чувствовать.

Бенгт обвязал лису за шею веревкой и поднял ее. Осмотрел и рассказал мне, что мясо лис не едят, но с мехом можно что-нибудь сделать. Я отвел взгляд и попытался справиться с чувствами. Опьянение, которое я ощущал, было похоже на то, которое появлялось, когда я дрался, только было гораздо сильнее.

– Дело сделано, – сказал Бенгт Ингегерд, когда мы вернулись на хутор.

– Отлично. Это ты ее пристрелил? – спросила она меня.

– В следующий раз, – сказал Бенгт. – Ему нужно еще немного поучиться, прежде чем я доверю ему ружье.

Я извинился и вышел в туалет, умылся холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. Волосы не стрижены, кожа загорела на солнце, на лбу укус комара. И что-то изменилось во взгляде. Я выглядел иначе, более дико, и я задумался, стал ли я действительно самим собой от того, как изменился здесь, в Хаге. Можно ли вообще контролировать то, кем становится человек? Если от рождения в тебе есть мрак, можно ли от него избавиться?

Я подумал об обмякшем теле лисы и почувствовал, что хотел бы сделать это снова. Я хотел держать в руках ружье, хотел нажать на курок.

В дверь постучали.

– Побыстрее там, – простонал Каспер.

Я расправил плечи. Подумал о том, что было бы, будь у меня сейчас в руках ружье. Если бы я вышел из туалета с направленным на Каспера дулом, упал бы он на колени передо мной и молил бы о пощаде?

– Я еще не закончил, – ответил я, но сразу же пожалел об этом. Теперь Каспер знал, что в туалете был я.

– Маленький педик заперся в туалете, – заорал он и рванул ручку. – Интересно, чем это он там занят.

Я открыл дверь и прошел мимо него. Каспер фыркнул мне вслед, но его слова обожгли меня. Я хотел крикнуть, чтобы он заткнулся, но понимал, что от этого будет только хуже, поэтому я просто опустил глаза и поспешил прочь.

Пару часов спустя я шел в сарай, чтобы выгрузить свежее сено, и тут я увидел кое-что странное. В высокой траве прямо перед входом лежала связка ключей Бенгта. Видимо, он потерял их, когда уехал в поле. Я огляделся и быстро подобрал ее. Бенгта не будет еще какое-то время, а вот Ингегерд была дома. Нужно было отдать ей ключи. И тут мне в голову пришла другая мысль. Али поехал на велосипеде в город за покупками, Робин и Кваме уехали с Бенгтом, а Каспер остался. Он должен был покрасить дровяной сарай, так что сейчас соскабливал с него старую краску. Я мог бы взять ружье и припугнуть его. Показать ему, что, если он будет на меня наезжать, последствия не заставят себя ждать, что я смогу за себя постоять.

Я понимал, что в целом это не такая уж и хорошая идея, но как только она пришла мне в голову, избавиться от нее я уже не мог. Перед моими глазами стояла физиономия Каспера, когда я наставлю на него дуло. Я представлял себе, как он упадет на землю и будет дрожать от страха. Эта картинка придавала мне сил. Все это заняло бы всего несколько минут. Я собирался всего лишь припугнуть его, показать, на что я способен. Я хотел заставить его попросить прощения и пообещать никогда больше не называть меня педиком.

Сердце колотилось в груди, пока я шел к охотничьему домику Бенгта. Вдалеке я все еще видел Каспера, сдирающего краску с дровяного сарая. Это был мой шанс доказать, что я не маленький мальчик, а человек, заслуживающий уважения.

Я открыл навесной замок и отодвинул засов, засунул ключ в скважину. Руки дрожали от возбуждения, так что мне пришлось потрясти ими, чтобы вернуть себе контроль.

Вокруг домика росли высокие деревья, так что, несмотря на полдень, свет был приглушен. Но я не стал зажигать лампочку, а сразу прошел к шкафу с оружием. Мне понадобилось несколько минут, чтобы подобрать правильный ключ, дверь заскрипела, когда я открыл ее. Я посмотрел на три ружья, висевшие передо мной, пытаясь вспомнить, какое брал Бенгт сегодня утром. Наконец я выбрал то, которое висело справа, и осторожно достал его.