Как можно тише я спускаю ноги на пол и какое-то время стою, замерев, а потом прокрадываюсь к окну. Не стиранные десятилетиями красные шторы приклеились к карнизу, так что мне приходится дергать их, чтобы отодвинуть и выглянуть в покрытое каплями дождя окно.

Вокруг дома стоят высокие сосны, они тянутся своими заостренными верхушками к серому, как сталь, небу. Они окружают дом, защищая его от остального мира. Может быть, именно поэтому он и привез меня сюда, в это место в чаще леса, скрытое от любопытных взглядов. Потайное место за пределами реальности.

Увидев людей, я опускаюсь на корточки. Не знаю, почему мне так страшно, но я слышу собственное дыхание. Ямочка на шее ритмично подергивается в такт с движением грудной клетки. Они увидели меня? Что они будут делать? Целую долгую минуту я жду их реакции, но ничего не происходит, и я снова решаюсь вытянуть шею.

Я смотрю на них сквозь щелку. Удивительно, откуда здесь люди? Они стоят в тридцати метрах от дома, оба в зеленой одежде и высоких сапогах. Они настолько сливаются с пейзажем, что могли бы стать совсем незаметными, если бы захотели. На голове у мужчины шляпа, а у женщины – косынка, в руке она держит корзинку. Грибники, значит.

Я думаю о том, что это похоже на рисунок: семейная пара на прогулке за грибами. Деревья нарисованы широкими линиями карандаша. Я думаю, хорошо ли супруги относятся друг к другу. Слушает ли он ее, заботится ли, уважает ли ее? Странные мысли, но я позволяю им прийти.

Эта прекрасная картина вводит меня в транс, и я начинаю придумывать их историю. Они стоят прямо передо мной, очень близко и одновременно бесконечно далеко. Ровно в тот момент, когда я убеждаю себя в том, что я совсем одна, что-то во мне ломается. Я бросаю взгляд на дверь и думаю о том, что, наверное, мне нужно было бы побежать за ними. Может быть, это мой шанс, но как я объясню им, что я здесь делаю? О чем я их попрошу? Они не могут мне помочь, никто не может. К тому же мне нельзя покидать это место. Я ужасно боюсь, что он меня найдет, боюсь того, что он сделает.

Теперь, когда я еще раз осматриваюсь, комната уже не кажется мне большой. Четыре стены подползли ближе, старая мебель разбухла. Для меня здесь больше нет места, я чувствую себя в западне.

Я кладу руки себе на плечи, обнимаю себя, сдерживая слезы. Почему я не могу мыслить ясно? Я не знаю, каким будет мой следующий шаг, как мне спастись. Каждый раз, когда я пытаюсь придумать какой-нибудь план, мой мозг затуманивается. Я заперта в клетке и не могу решить, что будет лучше – убежать или остаться.

Единственное, в чем я уверена, так это в том, что произойдет, если мы встретимся снова. И я хочу избежать этого любой ценой.

Глава 33

Глава 33

Я всегда считала, что хорошо разбираюсь в людях. Мне казалось, я умею заглянуть в душу человеку, увидеть то, что в нем скрыто. Уловить слабости человека, его проблемы.

По какой-то причине меня всегда притягивали люди травмированные, те, кому жилось хуже других. Почему, я, честно говоря, и сама не знаю. Может быть, из-за моего бэкграунда. Я идентифицирую себя как человека более низкого социального статуса и сочувствую тем, кто тоже изо всех сил пытается встроиться в общество.

Когда я познакомилась с Даниелем, он показался мне добрым. Наверняка кого-то пугала его внешность – темные глаза, пронзительный взгляд, большие татуировки. Но я увидела в нем обиженного человека, который хочет делать добро.

Он работал в кафе, в которое я заходила по пути с лекций, и мы начали общаться. Сначала просто перебрасывались фразой-другой. Он спрашивал, как у меня дела, а я – хорошо ли у него прошел день. Это был просто невинный обмен информацией, приятная беседа, которая переросла в нечто большее.

Как-то на улице шел дождь, я прибежала в кафе без зонта, и он протянул мне плед, чтобы я завернулась и согрелась. На следующий день он сварил мне дополнительный кофе, сказав, что что-то перепутал в заказе. Сейчас, когда я об этом думаю, я понимаю, что часто получала от него что-то бесплатно: печенье, немного обломавшееся с краев, кусочек торта, на котором оказалось слишком много глазури. Тогда я не придавала этому значение. Если в кафе было пусто, он подсаживался ко мне и мы болтали. Ему было интересно, кто я, и я рассказывала ему об этом.

Сейчас я понимаю, что, наверное, дала ему надежду. Я никогда не говорила ему, что у меня есть молодой человек, я только рассказала, что живу неподалеку. Я думаю, это связано с моей потребностью быть видимой.

В Гренгесберге, где я выросла, я не особенно отличалась от остальных. Учителя в школе часто говорили, что я слишком стеснительная. У Линнеи все хорошо, вот только ей нужно чаще проявлять себя в классе. Поднимать руку и участвовать в обсуждении. К счастью, мама никогда меня не ругала за это. Она просто говорила, что такова моя сущность. Не то чтобы я боялась говорить с людьми. Мне просто не нравилось привлекать к себе внимание, хотя я научилась лучше с этим справляться, когда переехала в Мальмё.

Мама переживала о том, каково мне будет жить там, где я никого не знаю, но я подумала, что все как-нибудь наладится. Я привыкла быть одна. Эллинор, моя единственная настоящая подруга детства, переехала в Лондон с семьей летом перед поступлением в гимназию, и с тех пор я была сама по себе. И сначала все действительно шло хорошо. Я начала общаться с одной девочкой в группе, ее звали Ми, а потом я встретила Ричарда, и времени на кого-то еще почти не осталось.

Когда я познакомилась с Даниелем этой весной, я была не в лучшей форме, скажем так. Я не знаю почему, но мне казалось, что я жду лета, чтобы возродиться. Я все время нервничала, я не знала, правильно ли живу. Я изучала то, что мне было интересно, учиться мне нравилось, но я была не уверена в моих отношениях с Ричардом. Он вел совершенно другую жизнь. Блестящая карьера, много путешествий, языки, деликатесы на ужин. Он знал, в каких отелях самое лучшее обслуживание, как выбрать правильное вино. Он умел общаться с людьми самых разные кругов, у него были друзья повсюду, а я никогда не выезжала за пределы Швеции и чувствовала себя подавленной. Я подумала, что именно из-за этого он довольно жестко обращался со мной, он пытался помочь мне встроиться. В его глазах я была наивной дурочкой, тем, кого он вынужден таскать за собой.

Я восхищалась Ричардом и испытывала благодарность за то, что он выбрал именно меня, но я не могла избавиться от ощущения, что наши отношения долго не продлятся. Что однажды он поймет, что у меня нет того, что ему нужно, и все будет кончено. От этой мысли мне становилось больно.

Когда я говорила об этом с мамой, она отмахивалась от меня и предупреждала, чтобы я не позволяла моим внутренним демонам портить наши отношения. Ричард – чудесный человек, и я буду очень сожалеть, если не сделаю все от себя зависящее, чтобы у нас все получилось. Отношения – это всегда непросто, повторяла она. Ты ведь помнишь, как на меня повлияло расставание с твоим отцом?

Хотя мама далеко не всегда была права, я чувствовала, что в ее словах что-то есть. Возможно, Ричард не упускал меня из виду, потому что мне нужен был постоянный присмотр.

Я начала размышлять о том, какой меня хотел бы видеть Ричард, изо всех сил старалась скрыть те стороны своего характера, которые ему не нравились, и я заметила, что он это оценил. Ричард из тех, о ком мечтает большинство женщин, и я знала, что мама очень гордилась тем, что мы жили вместе. Мне удалось заполучить симпатичного и очень перспективного мужчину, и у меня будет совершенно другая жизнь, не то что у нее. Но как бы я ни пыталась приглушить внутренние сомнения, они все равно меня мучили, и именно в такой момент Даниель меня и увидел. Он был таким заботливым, его интересовала настоящая Линнея, в его глазах я видела себя такой, какая я есть.

Возможно, в том, что я так польстилась на его внимание, было что-то нездоровое. Я нуждалась в том, чтобы меня заметили, я страстно возжелала другого мужчину, хотя у меня и так все было прекрасно. Но даже в самых диких фантазиях я не могла представить себе, к чему это приведет. Что из-за тех невинных бесед все рухнет.

Если бы я знала, что все так обернется, что моя жизнь полетит в тартарары и закончится вот так, я бы была гораздо осторожнее.

Глава 34

Глава 34

Часы медленно отсчитывают время. Они – мой единственный собеседник, я думаю, что, если бы они не висели на стене, даже не знаю, как бы я тогда выдержала. Я подхожу к окну и пытаюсь разглядеть двух грибников, но их нигде не видно. Наконец я решаю, что не могу больше ждать. Мне нужно выбраться отсюда.

На кухне есть еда. На потертой покрытой линолеумом скамье с бледными пятнами и коричневой прожженной полоской от кастрюли лежат хлебцы, паштет из креветок в тюбике, пачка печенья, несколько банок консервов и две бутылки воды. Я засовываю в рюкзак одну бутылку и печенье. Остальное оставляю.

Сердце беспокойно колотится в груди. В последние сутки я изо всех сил пыталась сдержать панику. Само по себе одиночество никогда меня не пугало, но моя фантазия разыгрывается от неопределенности и неизвестности. Чем больше проходит времени, тем страшнее становятся проносящиеся в моей голове сценарии. По ночам мне снится, что он подстерегает меня под дверью. Что он хочет, чтобы я вышла из дома и попала в его сеть, и тогда он накажет меня. Эти абсурдные мысли, конечно, пустые спекуляции моего подсознания, и я не позволяю им взять надо мной верх.