Самира наблюдала за ней почти с восхищением. Как здорово она за годы научилась печально кривить лицо, чтобы создать впечатление, будто это Самира тут не права.

– Пришли мне счет. – Она взяла принесенную официантом черную папочку.

– Давай я заплачу. – Руба потянулась за сумочкой.

Самира, забавляясь, молча смотрела, как она роется в упаковках салфеток, квитанций и коробок с карандашами.

– Уверена?

– Конечно. Ты и так много для нас делаешь, – в панике бормотала Руба.

В руки ей попалась игрушка из «Макдоналдса», и сестра изумленно на нее уставилась.

– Знаешь, давай все же я. – Самира подняла руку, чтобы побыстрее со всем покончить.

Сестру она недолюбливала, но знала, что если не оплатит счет, ей потом будет стыдно за свою мелочность. Она поспешно попрощалась, чтобы Руба не успела неискренне ляпнуть что-то вроде: «Ты точно не расстроилась?» Всю свою замужнюю жизнь она делала вид, что не расстроилась. Старалась не выдать чувств ни внешним видом, ни словом, ни делом. Это же никуда не годится, уалла. Не подобает молодой жене расстраиваться, не то всем сразу станет неловко. Сестра не ждала от нее честного ответа, только что-то вроде: «Все хорошо, альхамдулилля». А правду слышать не хотел никто. Правда вещь упрямая, сложная, особенно когда она все гноится, отказываясь заживать.

К трем Самира прочла все 216 писем плюс еще 38, что пришли за день.

Откинулась на спинку кресла и уставилась на свои руки. Загорелые, неухоженные. Без украшений. Они заметно тряслись.

* * *

Телефон зазвонил вечером, когда она лежала на диване в своем идеальном доме – доме, где каждая ваза и каждый коврик находились именно там, куда их определила или приказала определить она.

– Хотел убедиться, что вам сегодня получше, – сказал Логан. – Я… взял ваш номер из квитанции. Надеюсь, вы не против.

– Все… все хорошо. Спасибо за кофе.

– Не за что. – Голос у него был хриплый и глубокий, и Самира подумала, что, если прижаться щекой к его шее, наверняка услышишь, как вибрируют связки. – Надеюсь, голова у вас вскоре прошла.

– Вообще-то… да. – К своему удивлению, она рассмеялась. – Не думала, что со мной так легко управиться.

Он тоже засмеялся.

– Что ж, тогда мне нужно действовать. – Логан откашлялся. – Вы же не откажетесь со мной поужинать? На выходных, например. Можем где-нибудь встретиться, если вы не против. – Самира молчала, и он поспешно добавил: – Или я могу за вами заехать. Просто подумал, возможно, вы не захотите, мы ведь только что познакомились.

– Не знаю.

Тело у нее гудело, как провода под током.

– Хотите, надену кепку, а вы будете сбрасывать ее столько раз, сколько пожелаете?

– Ой, я ведь так и не извинилась.

– Не за что извиняться. Мне понравилось. – Он помолчал. – Скажите же, что согласны!

Предложение маячило перед ней, как раскрытый над газоном тент, маня отдохнуть в приятной тени. И она поняла, что хочет согласиться.

* * *

Со времен развода Самира всего пару раз бывала на свиданиях.

Как-то раз однокурсник по бизнес-тренингу – помощник юриста в «Сити Холле» – пригласил ее выпить после промежуточного экзамена. Рубашка на нем была такая тонкая, что из-под нее просвечивала майка. Пожелтевший, весь в катышках воротничок стягивал старомодный толстый и широкий галстук. Она всю неделю мечтала опрокинуть стаканчик вина, но когда они пришли в бар на Чарльз-стрит, он ни с того ни с сего заявил:

– Я буду колу. А ты заказывай что хочешь.

Пришлось и ей взять диетическую колу. А потом слушать, как он распинается о себе – работает в «Сити Холле», учится, постоянно в стрессе и очень одинок.

– А тебе бывает одиноко? – спросил он. – Никогда не задерживаешься в офисе после работы, просто чтобы побыть среди людей?

Когда он в следующий раз позвал ее на свидание, Самира отказалась.

В то время она, чтобы выплатить взятый на учебу кредит, работала на полставки, снимала квартиру в Таусоне, в пешей доступности от легкого метро, на котором ездила на занятия, и закусочной «Вэлли», где по выходным и праздничным дням обслуживала столики. Каждый чертов праздник вызывалась поработать, чтобы не слышать, как по комнате проносится шепоток, когда она входит в родительский дом.

Всякий раз, стоя перед светлой деревянной дверью с табличкой «Благослови Бог этот дом!», она тряслась, опасаясь, что ее встретят в штыки или, того хуже, будут отпускать обидные замечания.

В тот вечер, когда они с однокурсником потягивали диетическую колу, ей очень хотелось ответить ему – да. «Да, мне постоянно одиноко».

Как-то раз она приехала к Рубе на пасхальный обед, а ей не открыли дверь. Она как дура стояла на крыльце с пирогом в руках и обзванивала родню. Никто не взял трубку, так она и поняла, что ее не ждали. Только в шесть ей позвонил с домашнего бабá (мобильного у него никогда не было) и спросил, почему ее до сих пор нет. Оказалось, в последний момент обед перенесли к брату – у него просторнее двор, там интереснее искать пасхальные яйца. Самира поняла, что бабá в тайну не посвятили, потому он ей и звонит, и ее захлестнуло любовью к нему. Чтобы не расстраивать отца, она соврала, что никак не может вырваться с работы.

– Ты слишком много работаешь, йа хабибти.

– Все нормально, бабá. Скоро закончу учебу, и жизнь наладится.

Домой она поехала на легком метро, а пирог отдала спавшему на станции бездомному ветерану. Заперлась в тесной квартирке и стала готовиться к промежуточным экзаменам. Этот урок Самира тоже усвоила – забыть о боли можно, занявшись делом. Весь вечер напоминала себе: вижу цель, не вижу препятствий. Однажды они поймут, как с ней поступили.

* * *

Увидев, как к дому подъезжает «Форд»-пикап, Самира рассмеялась. Почему-то ей думалось, Логан повезет ее в ресторан на грузовике с оборудованием для вечеринок.

– Что смешного? – спросил он, выпрыгнув на дорожку.

Очень привлекательный, оценила она, в темных джинсах и черной вельветовой спортивной куртке. Она объяснила, почему смеется, и глаза его блеснули.

– Точно, нужно было приехать в фургоне. Швейцара на входе удар бы хватил.

Они поехали в итальянский ресторан в центре Вифезды. В элегантной уборной лежали толстые бумажные полотенца. Самира подумала, что в былые годы стащила бы парочку рулонов и спрятала в сумку. Логан заказал хорошее белое вино и брускетту на закуску.

Говорили о работе.

– Организация вечеринок не единственный мой бизнес, – рассказал он. – Когда нет заказов, подрабатываю ландшафтным дизайном. Но, честно говоря, поставлять оборудование для мероприятий мне нравится больше.

– Расставлять стулья и натягивать тенты?

– Ага. – Он пожал плечами. – В детстве у нас дома никогда не устраивали праздники. Отец жестоко обращался с матерью. А деньги все пропивал. Наверное, я просто люблю бывать на чужих вечеринках. Странно, да?

– По-моему, ничуть.

Он стал расспрашивать про нее, и Самира рассказала самый минимум. В разводе. Детей нет. Недавно стала партнером в юридической фирме, специализирующейся на исках к образовательным учреждениям.

– И где расположен ваш офис? В центре?

– В высотке у порта. На тринадцатом этаже.

– Несчастливое число.

– Для меня наоборот.

– Работаете в Балтиморе, а живете так далеко, в Вифезде?

– Мне нравится жить на приличном расстоянии.

Она машинально поднесла к губам кусок брускетты.

Логан, не медля ни секунды, резко подался вперед, ухватил кусочек хлеба зубами и разом проглотил. На мгновение коснувшись губами кончиков ее пальцев.

– Ты прекрасна. Слишком рано так говорить?

– Нет.

Как великолепно было это слышать!

Пару минут они просидели в дымке приятного молчания, а потом он сказал:

– Я тоже в разводе.

– Мне жаль.

– А мне нет. – Он пожал плечами. – Она с ума меня сводила, когда ушла, я был совершенно раздавлен. Зато у меня есть сын. Калеб, ему двадцать шесть. Мой добрый дружище. Так что все было не зря.

Когда принесли еду, Самира уже чувствовала, как ее засасывает темнота. Если бы тело ее не подвело, если бы выполнило то, для чего и было создано, у нее сейчас тоже был бы ребенок. Добрый дружище. И она бы так же говорила о разводе – пожимая плечами и радуясь, что все было не зря.

В раздражении она протянула бокал, прося подлить ей вина. Логан плеснул до половины.

– Можно до конца, – сказала она.

– Это будет уже третий, – мягко заметил он. Самира грозно посмотрела на него, и он смущенно улыбнулся. – Просто беспокоюсь за тебя.

– Мне сорок.

– А мне пятьдесят два. Но по тебе видно, что пьешь ты не часто.

– Я могу сама о себе позаботиться.

– Понял, – покладисто кивнул он.

Они доели, Логан предложил пойти куда-нибудь выпить кофе и поболтать еще, но Самира отказалась. Работа, работа. Прощаясь с ней на крыльце, он осторожно взял ее рукой за подбородок. И подавшись вперед, шепнул:

– Ты не против?

Раздражение испарилось. Она кивнула, и он легонько поцеловал ее в губы. Но отпрянул ровно в тот момент, когда она хотела предложить перейти к большему. Просто обхватил за плечи и крепко прижал к себе. Лба коснулась его борода.

– Похоже, я сегодня облажался.

– Нет.

– Да, – не согласился он. – Дай мне еще один шанс. В следующие выходные, например. Могу даже на грузовике приехать.

Она сказала: «О’кей», и он снова поцеловал ее в губы, потом в висок, взял у нее ключи и отпер дверь.

На Самиру снизошла какая-то счастливая легкость, она потянула Логана за руку. Мягко предложила: