– Надо же, какое совпадение!

На спине у Нарусэ был тот же черный рюкзак, с которым она ходила в школу, а в руках – вместительная сумка-тоут с нашим местным персонажем Оцу Хикару. Волосы у нее отросли до такого состояния, что их можно было назвать «очень короткие», и в глаза она не бросалась.

– Ух ты, Нарусэ!

Суда, похоже, удивился не так сильно, как я.

– Ты где с утра была?

– Слушала на физическом факультете лекцию «Расщепление и обогащение редких изотопов с помощью ИСП-МС: путешествие в пико-мир».

Она вытащила материалы и собиралась было пуститься в объяснения, но я перебила:

– Мы идем обедать.

– Не хочешь с нами? – предложил Суда.

Это было лишнее. Возможно, для него Нарусэ – драгоценная одноклассница, которую он встретил в далеких землях, но для меня она – человек, с которым я хочу иметь как можно меньше общего. Да и она вряд ли думает обо мне хорошо. Я ожидала, что она откажется, но она сказала: «Неплохая мысль» – и увязалась за нами.

Студенческая столовая была организована по типу кафетерия, можно было самому выбрать основное блюдо и гарнир и расплатиться. Я взяла рис, куриные грудки с сыром в панировке и закуску из тофу, Нарусэ выбрала такие же грудки. Наверное, если девять лет есть одну и ту же школьную еду, пожелания начинают совпадать.

За стол мы с Судой сели рядом, а Нарусэ – напротив.

– Нарусэ, а ты на чем приехала? – спросил Суда.

Нарусэ ответила, что ночным автобусом. Там можно отгородить свое место от других, так что это оказалось на удивление удобно. Я сначала тоже слушала и кивала, но потом меня стала раздражать эта ситуация, и я замолчала и переключилась на еду. Нарусэ вернулась к лекции про изотопы, или как там их, и Суда, кивая, ее слушал.

– Я после обеда одна погуляю.

Суде явно будет лучше с Нарусэ, раз они оба интересуются естественными науками. Я встала, и он беспечно бросил:

– Пока. Увидимся позже.

На Нарусэ я старалась не смотреть – боялась, что если встречусь с ней взглядом, то опять застыну.

Я отнесла посуду и вышла из столовой. Собиралась после обеда зайти на филологический факультет, но мне вдруг стало все равно. Решив уйти, я направилась к воротам, но сзади меня окликнули:

– Онуки!

Я обернулась. Там стояла Нарусэ. Одна.

– Я хотела кое-куда сходить. Не хочешь со мной?

– А как же Суда?

– Я с тобой хотела.

Она держалась независимо – забыла, что ли, что произошло у меня дома? Я после того с ней и словом не обмолвилась. Может, у меня был жар и я видела сон?

– И не делай такое страшное лицо. Говорят же: если с другом вышел в путь – веселей дорога.

Нарусэ легонько коснулась моей руки и зашагала вперед. Мы вышли из ворот и вскоре добрались до входа на станцию метро. Я заколебалась, не пойти ли назад, но любопытство пересилило.

Нарусэ зашла в вагон поезда, идущего в сторону Икэбукуро. Мы сели рядом на свободные места.

– Народу было – как на фестивале фейерверков.

Ее слова заставили меня живо ощутить, что мы выросли в одном городе.

– Мы куда едем?

– В Икэбукуро.

– А что там?

– Увидишь.

Зря я спросила. Но вот и Икэбукуро.

Я довольно быстро поняла, куда Нарусэ направляется. Как только мы вышли со станции, в глаза бросилась надпись: «Универмаг “Сэйбу-Икэбукуро”. Главное здание». Везде виднелся знакомый логотип «Сэйбу». Снова увидев картину, которой лишились жители Оцу, я поверх маски приложила руку ко рту. Да уж, с Судой – уроженцем Кусацу – ей бы это чувство разделить не удалось.

– Сфотографируешь меня?

Нарусэ сунула мне в руки цифровую камеру, встала у входа на минус первый этаж и, повернувшись ко мне, подняла указательный и средний палец в знаке «мир». Проходившие мимо люди поглядывали на нас, будто хотели спросить: «Чой-то она?», поэтому я поспешно нажала кнопку. Потом я подумала, что мы в Токио, поэтому правильнее будет: «Чего это она?» Я вернула камеру Нарусэ.

Мы вошли в магазин. Я была здесь впервые, но поймала себя на ощущении чего-то давно знакомого. Здесь находились совсем другие магазины и другие товары, не такие, как у нас, но все равно чувствовалось, что мы в «Сэйбу». У Нарусэ на глазах выступили слезы. Я чуть не рассмеялась от такой преувеличенной реакции, но поняла, что и у меня комок в горле, поэтому не нашлась, что сказать.

– Пойдем на улицу, посмотрим снаружи.

Чтобы добраться до эскалатора, пришлось пробираться сквозь толпу. Я вспомнила, что в «Сэйбу-Оцу» всегда было малолюдно.

Когда мы вышли на улицу, мне показалось, что я уменьшилась. «Сэйбу-Икэбукуро», главный магазин сети, был гигантским, раз в пять больше универмагов, которые я себе представляла. Магазин «Мудзи», который у нас в Оцу занимал кусочек первого этажа, здесь стоял отдельным зданием. Там же находился и восточный вход на станцию Икэбукуро. Интересно, как тут вообще все устроено?

Нарусэ снова попросила сфотографировать ее, и до меня дошло, что я ей понадобилась в качестве фотографа. Я разозлилась и протянула ей смартфон:

– И меня сфотографируй.

На снимке, который сделала Нарусэ, было четко видно меня и логотип «Сэйбу», других особенностей не было.

– Ну и магазинище! Как будто не универмаг, а целый город. – Она с интересом щелкала камерой с разных ракурсов. – Я собираюсь в будущем построить в Оцу универмаг.

Легко, наверное, жить человеку, который может запросто выдать такое: не то цель, не то мечта, не то честолюбивые замыслы. Я, конечно, считала, что строить в нашем зачахшем городке универмаг – просто глупость, но вряд ли Нарусэ передумает, услышав мои возражения.

– Так ты для этого сюда сегодня приехала? – спросила я, и Нарусэ удовлетворенно ответила:

– Да.

Когда мы ехали на метро обратно, я спросила у Нарусэ:

– А зачем ты постриглась наголо?

Она со странным выражением лица дотронулась до своего ежика.

– Ты первая, кто спросил. Все, наверное, боялись.

– Конечно боялись.

Судя по ее реакции, никакой серьезной причины для этого не было.

– Ты же, наверное, слышала, что у человека волосы за месяц отрастают на один сантиметр? Это был эксперимент.

Я не очень хорошо ее поняла и промолчала. Нарусэ продолжала:

– Я побрилась первого апреля, перед поступлением в школу, потому что хотела удостовериться, что к первому марта, к выпускному, волосы отрастут на тридцать пять сантиметров.

Я не сдержалась и прыснула. В младших классах, глядя на прямые, до плеч волосы Нарусэ, выходившей к трибуне, я не раз ей завидовала, потому что хотела такие же.

– А нельзя было, не сбривая, просто замерить изменение за определенный промежуток времени и посчитать?

Даже я поняла, как растут мои волосы, благодаря выпрямлению.

– Хотела строго соблюсти условия. Кроме того, в салоне красоты сделают так, что волосы по краям будут не такой длины, как в середине. Ты разве не хочешь узнать, как они будут расти все вместе, одновременно?

В какой-то момент я ее поняла, но соглашаться не хотелось, поэтому буркнула:

– Ну да.

– Но оказалось, что короткие волосы ужасно удобны, и мне расхотелось их отращивать, – сказала Нарусэ, ухватив себя за поросль на макушке.

– Раз уж побрилась, теперь придется идти до конца. – Я не удержалась от подколки, но она серьезно ответила:

– Ты совершенно права.

– Ты извини, что я на тебя рявкнула тогда. Ты ведь специально зашла ко мне, – набравшись смелости, извинилась я.

Нарусэ сделала вид, что не поняла:

– Ты о чем?

Мне показалось, что настаивать бессмысленно, и я ничего не ответила.

Когда мы приехали в Токийский университет, Нарусэ бросила:

– Увидимся после каникул.

И исчезла в толпе. Было непонятно, действительно ли она решила поступать в Токийский университет, но, даже если бы я спросила об этом, вряд ли бы она дала вразумительный ответ.

Я посмотрела на телефон. От Суды пришло сообщение: «На физфаке будут рассказывать про факультет». Я ответила: «Схожу на пробную лекцию на филфаке» и стала искать нужное мне место на карте кампуса.

Когда я осталась одна и огляделась, то увидела вокруг множество людей. Перед этим мне в глаза бросались только те, кто выглядел ярко, но обнаружились и скромно выглядевшие люди, и люди в обычной повседневной одежде. Люди, существовавшие вне переплетения схем, которые я себе рисовала, тоже жили внутри своих связей. В мире, где людей так много, вероятность соединения ниточек казалась чудом.

Я отправилась на филологический факультет, размышляя о том, что после каникул расскажу об этом Юко.

Let’s go Michigan[21]

Let’s go Michigan[21]

Я находился в городском центре Сига, где было слышно громкое стрекотание цикад, и не мог оторвать глаз от одного человека.

Здесь проходил первый этап групповых соревнований в блоке Д на первенство 45-го Всеяпонского турнира учеников старших классов по поэтическим картам «Сто стихотворений от ста поэтов». Наша школа – школа высшей ступени Нисикиги, представлявшая префектуру Хиросима, сражалась с представителями префектуры Оита. Я был запасным и наблюдал за ходом игры из угла комнаты.

Из сорока участников выделялась только девочка, которая сидела на пятом месте среди учеников школы Дзэдзэ, представлявших префектуру Сига. Ее движения были размашистыми. Можно ведь двигаться экономнее, однако она все-таки аккуратно выхватывала нужные карты. Она вела себя необычно, таких жестов я никогда раньше не видел.

Глядя на нее, я думал, что с таким противником очень неудобно играть, она нарушает привычный темп, но потом я поймал себя на том, что не могу отвести от нее глаз. Каждый раз, когда она выбивала карты с поля, ее собранная в пучок челка колыхалась. Мне показалось, что, примешиваясь к непрекращавшемуся треску цикад, откуда-то донесся колокольный звон.