— Да ради бога. Он любит итальянскую кухню и боится собак. Но в общем очень мил.
Я почувствовала крохотный укол разочарования, когда она забрала бумаги, — не потому, что хотела встретиться с Крисом еще раз, а потому, что у меня не было веской причины не влюбиться в него. Кроме одной, которую метко обозначила Хилари: Тайлер первым залез мне в трусы. Оставалось лишь надеяться, что истинная причина не столь прозаична.
— Но, наверное, я все же должна позвонить Крису, — неуверенно предположила я, глядя на них. — Хотя бы для того, чтобы сказать: «Я больше не буду тебе звонить». Каков вообще протокол для таких случаев?
Я совершенно не знала, как нужно действовать в данных обстоятельствах. Мне не хотелось показаться невежливой и самонадеянной. Я могла бы просто подождать, не позвонит ли он сам.
Хилари покачала головой:
— Не смотри на меня. Я не была на свидании с тех пор, как вышла замуж за Стива. Не уверена, что могу сказать о нем то же самое.
Я взглянула на Габи, и она закатила глаза к потолку. Мы обе подталкивали Хилари к откровенному разговору с мужем, но воз был и ныне там. Она ограничивалась язвительными комментариями и не желала слушать никаких советов.
— Значит, на свадьбу к родителям ты пойдешь с Тайлером? Она ведь уже скоро, правда? — спросила Габи, уводя разговор в другую сторону.
— О, спасибо, что напомнила! Мне нужно позвонить матери насчет своего платья. — Я схватила листок бумаги и нацарапала себе записку. — Я его еще не спрашивала. Это серьезный шаг: представить его родителям и взять в качестве спутника к ним на свадьбу. Они вряд ли придут в восторг от его прошлого.
— Или от его будущего, — проворчала Хилари.
Сегодня ее язвительность была заметна, как отросшие корни волос у крашеной блондинки, но из вежливости я решила ее игнорировать. Просто у нее такой период, это пройдет. Я точно знаю.
Я оставила эти соображения при себе и сказала:
— Пока мы с Тайлером идем к Джасперу и Бет — праздновать предстоящее рождение их ребенка. Джаспер нас пригласил. А вскоре после этого я переезжаю в новый дом. Я там ни разу не была с тех пор, как начался ремонт. Мой дизайнер сказал, что хочет устроить грандиозный показ.
— Ты, кажется, говорила, что твой дизайнер — Фонтейн Бейкер?
Я кивнула.
— Хорошо, будем надеяться, что, когда он говорил
Глава 25
Глава 25
Дом Деза Макнайта был расположен всего в нескольких милях от моего, на уютной улочке с живописными домиками, окруженными идеальными лужайками и клумбами.
Тайлер пришел ко мне намного раньше назначенного времени, но я копалась до тех пор, пока он не настоял, что нам пора выходить. Мы отправлялись на вечеринку в честь пока не родившегося ребенка Джаспера и его жены.
Вечеринку, где будет полно больничного персонала, кузин и кузенов Габи и Хилари и бог весть кого еще.
Понятно, что ничего со мной не случится. Все будет в порядке. Но если честно, я жутко нервничала: мы ведь появимся там
Мы стояли на кирпичном крыльце перед домом доктора Макнайта, когда дверь распахнулась и хорошенькая маленькая девочка спросила нас с улыбкой:
— Вы пришли на праздник в честь малыша?
— Да. Мы ведь не ошиблись адресом? — спросил Тайлер.
— Не-а, — она помотала головой, тряхнув кудряшками. — Я Пейдж. Проходите.
Я сразу же заметила миссис Бейкер. Ну конечно, она здесь. Это ведь она скоро станет бабушкой. Воздушное бледно-розовое платье на ней выглядело так, будто ткань для него взбили в машине для сладкой ваты. Дез стоял рядом, держа на руках крошечного младенца. Мое сердце подпрыгнуло, замерло и затрепетало. Не потому, что он был красавцем — а он им был, — а из-за милого свертка в его руках. Драгоценный Макнайт-младший как раз умещался целиком от ладони до сгиба его локтя. Хорошенькая брюнетка рядом с ним, должно быть, его жена Сэди. Фонтейн несколько раз упоминал о ней, говорил, что они работают вместе, когда она не занята — как он выразился —
Близнецы. Ах да, конечно. Доди говорила мне о близняшках. Моя матка зазвенела, как тибетская поющая чаша, звук гулко раздался в пустоте моего живота. Я в последнее время подавила всякие мысли о детях: похоже, пароход
— Ивлин! Мои сердечные приветствия! — Фонтейн в белых брюках и рубашке в лавандовую полоску порхнул ко мне птицей. — Как ты, дорогая? — Он поцеловал воздух возле обеих моих щек и отступил на шаг назад.
— О! А ты как поживаешь? — его голос стал мурлыкающим и упал на две октавы, когда он заметил моего спутника. Тайлер сегодня выглядел особенно хорошо в голубой льняной рубашке и слаксах цвета хаки. Мой дизайнер явно одобрил его внешний вид.
— Фонтейн, это Тайлер.
— Да, мы знакомы, — он улыбнулся, как психопат, наклонился и прошептал мне на ухо: — Ку-ку, и кто тут у нас счастливая мама-пума?
О нет!.. Это я-то охотница на молоденьких мальчиков?!
Фонтейн схватил меня за запястье и потащил в глубь комнаты.
— Тебе нравится, как я все здесь сделал? Скажи, что нравится! Мы с партнером занимаемся и оформлением вечеринок тоже. Обещай, что позволишь нам организовать у тебя суаре на новоселье. Твою мебель, кстати, привезут со дня на день. Когда ты хочешь переехать?
— Чем скорее, тем лучше. Я жду уже целую вечность.
— Я знаю, крошка. Я и так ускоряю все насколько возможно, но служенье муз не терпит суеты.
Мы сделали еще шаг вперед… и я оторопела. Все вокруг было розовым или всевозможных оттенков красного. Ярко-розовые вазы, малиновые цветы, вишневые воздушные шары, даже бордовые абажуры, точно мы перенеслись в мультик про «Кота в колпаке»[16].
— Невероятно, — сказала я.
— О святые звезды! Это же моя доктор Роудс! — голос, звучный и полетный, каку оперной дивы, перекрыл все разговоры, когда миссис Бейкер обернулась и увидела меня. Она надвигалась на нас стремительным торнадо в пышных оборках.
— Мне так приятно видеть вас, дорогая. Фонтейн, милый, принеси доктору Роудс и ее спутнику того вкусного пунша.
— Рада вас видеть, миссис Бейкер.
— Божечки-кошечки, зовите меня Доди. Мы тут не любим разводить церемонии. А кто этот прелестный молодой человек?
Она раскрыла пластмассовый веер и начала обмахивать им разгоряченное лицо, разглядывая Тайлера с ног до головы, как фото на развороте глянцевого журнала.
Он кокетливо улыбнулся. Впрочем, это была его обычная, можно сказать, повседневная улыбка.
— Приятно познакомиться. Я Тайлер.
— Ах да! Конечно же! Я видела вас у Джаспера в ресторане. Вы очень красивый.
Он восхитительно покраснел, отчего мы с Доди синхронно едва не лишились чувств.
— Спасибо, миссис Бейкер.
— Ой, вы так любезны! Можете звать меня Доди. Можете даже мне позвонить, — она поднесла к уху воображаемую телефонную трубку, и Тайлер засмеялся.
Фонтейн вернулся с двумя бокалами вишневокрасного пунша. Я чуть не спросила, не клубничный ли это факкири, но вовремя опомнилась, иначе разговор было бы уже ничем не спасти. Вместо этого я отпила глоток и огляделась вокруг. Здесь собрались, наверное, человек тридцать, все они болтали и смеялись, и почти все держали на руках детей в разных стадиях возрастного развития. Совсем крошечных и чуть постарше, резвящихся у мам на ручках или спящих.
— Ты меня не предупредил, что это вечеринка с кодом ПВСД, — шепнула я Тайлеру.
— ПВСД?
— Приходите-Вместе-С-Детьми.
Я внезапно почувствовала себя неуютно, стоя с пустыми руками. Могла бы и догадаться, что на белл-харборской вечеринке по случаю ожидания ребенка будет полно детей.
— Вы знакомы с моей племянницей? Пойдемте, я вас с ней познакомлю, — Доди потянула меня за руку, из-за чего я чуть не пролила пунш, пока пробиралась за ней сквозь толпу. Тайлер последовал за нами с ироничной улыбкой на лице.
Если Дез Макнайт и удивился, увидев меня здесь, то не показал виду. Его жена тоже. Она тепло улыбнулась.
— Смотрите, кого я нашла, — певучий голос Доди прорезал толпу. Ей бы вести продажи на аукционах.
— Ивлин, здравствуйте, — сказал Дез. — Тайлер. Рад, ребята, что вы смогли к нам выбраться.
Тайлер покраснел, пока они жали друг другу руки, и до меня вдруг дошло, что они уже встречались раньше, но не при таких благоприятных обстоятельствах, а когда Дез оказывал ему первую помощь у себя в отделении. Впрочем, по манере поведения Деза догадаться об этом было невозможно.
— Спасибо, что пригласили нас, — ответил Тайлер.
— Спасибо, что приняли приглашение, — Дез наклонился вперед. — Прошу заметить, что обычно наш дом не утопает в розовом. Но Фонтейн выбрал тему, и его было не остановить.