— Приду, конечно. А сейчас мне правда надо бежать, если тебе больше ничего не нужно. У меня кое-какие дела. Отнести это в ванную? — он показал на три десятка коробочек с предметами женской гигиены.
— Да, если не сложно. И спасибо. Ты мой рыцарь в сияющих доспехах.
— О, если бы победить дракона было так же просто, как купить тампоны!
Он собрал все коробочки обратно в мешок и ушел, крикнув:
— Пока!
Когда дверь за ним захлопнулась, и звук, отразившийся от стен квартиры, затих, в голове у меня эхом раздались слова матери:
* * *
Звонок в дверь раздался в четыре тридцать. Я все еще была недочеловеком, но сходила в душ и даже съела несколько порций фруктового льда, хотя чувствовала себя все равно паршиво. Я не хотела, чтобы Тайлер видел меня в таком состоянии, но хуже, чем та мумия из склепа, которая открыла ему дверь сегодня утром, я уже выглядеть не буду.
Я открыла дверь. Это был не он. Это была Габи. Выглядела она так же отвратительно, как я себя чувствовала. Бледная кожа, красные глаза. Она была в бежевом тренчкоте. Я и не предполагала, что в ее гардероб может затесаться вещь бежевого цвета. Через плечо у нее вместе с дамской сумкой была перекинута холщовая сумка для покупок.
— Привет, — сказала я.
— Привет. Я знаю, что ты болеешь, но я принесла тебе фрукты и немного супа. Можно войти?
Я отошла в сторону и пропустила ее в квартиру.
— Конечно, только не советую ни к чему прикасаться. Чем бы я ни заболела, это что-то мерзкое и противное.
— Совсем как Майк! — Она практически швырнула вещи на карточный столик.
— Как Майк? Что это значит?
Габи всхлипнула и прижала кулак ко рту:
— Мы с Майком расстались!
А затем упала в мои слабые от болезни объятия и разрыдалась. Что за хрень творится с этими сестрами? Их отношения с мужчинами разваливаются у меня на глазах. И я еще просила их помочь мне?
— Он сказал, что не хочет на мне жениться, — сказала Габи, икая. — И жить со мной тоже не хочет. Что он собирает вещи. Как такое могло случиться?
Я понятия не имела, как такое могло случиться, и еще меньше понимала, чем могу ей помочь.
— Ты говорила с Хилари?
— Нет. У нее самой черт-те что творится со Стивом. А ты разве с ней не говорила? Дело наверняка не только в том, что он не поехал с ней на выходные, но со мной она ведет себя уклончиво.
— Э-э-э, нет. Мне она тоже ничего не рассказывала. А что стряслось у вас с Майком?
Она немного отодвинулась от меня и вытерла слезы кончиками пальцев.
— Я точно не знаю.
Габи плюхнулась на диван, и я села с ней рядом. Тайлер может явиться в любую минуту. Я не хотела, чтобы она была здесь, когда он придет, но, кажется, этого не избежать. Не могла же я выставить ее за дверь, когда она нуждается в дружеском плече, на котором можно выплакаться. Даже если оба моих плеча ослабели и болят от температуры.
— Я показала Майку твой список для охоты на мужа. Ну, помнишь? Тот, который мы использовали для сайта «Одиночки Белл-Харбора».
Она достала из кармана скомканный листок бумаги и отдала мне. Я бросила его на кофейный столик, но он отскочил и упал на пол. Нужно было бы поднять бумажку, пока ее не съела собака, но даже мысль о том, чтобы наклониться, казалась чрезмерной тратой сил.
— И Майк сказал, что составление списка — разумный подход к делу. Потом мы заговорили о свадьбах вообще и о нашей в частности. И я сказала, что готова в любой момент, когда он будет готов.
Она сморгнула вновь подступившие слезы, и губы у нее задрожали.
— А потом он распсиховался и сказал, что не готов. Тогда я тоже разозлилась и взяла быка за рога: «Майк, мы вместе уже четыре года. Сколько еще времени тебе нужно, чтобы принять решение?»
Виду нее был такой подавленный, словно она не просто потеряла любимого щенка, но еще и узнала, что его задрали волки-оборотни.
Она сделала глубокий вдох и судорожно выдохнула:
— Тогда Майк сказал: «А я уже все решил. Думаю, нам надо расстаться».
Теперь она даже не пыталась сдержать слезы. Они струились по ее лицу Ниагарским водопадом.
Я несколько месяцев прожила в Белл-Харборе, но так ни разу и не видела Майка. Он не стремился к общению с друзьями Габи, и я давно подозревала, что без него ей будет только лучше. Но вряд ли ее утешит, если я сейчас это скажу.
— Мне так жаль, солнышко. Я бы хотела все исправить, если бы это было в моих силах.
Я придвинулась ближе и похлопала ее по спине. Броня, должно быть, услышал знакомый звук. Он вышел из спальни, чтобы выяснить, кто претендует на ласку, которая полагается только ему.
Габи икнула.
— Ой, это твоя собака?
Она протянула к нему руки. Он бросился к ней в объятия, и она крепко стиснула его, обильно поливая длинную шерсть слезами. Похоже, он сумеет утешить ее лучше, чем любые банальные фразы, которые я могла бы из себя выжать, поэтому я не стала им мешать. К тому же не хотелось лишний раз заражать ее своим дыханием. Я встала и пошла на кухню — принести Габи стакан воды и принять еще ибупрофена. Тело по-прежнему ломило, и меня опять начало знобить.
Загремел замок входной двери, и она открылась. Тайлер просиял, увидев меня на ногах:
— Эй, ты выглядишь намного лучше, чем утром! Вот тебе еще пачка тампонов. Выпали в машине.
Он вошел и поставил коробочку на стол, по пути поцеловав меня в щеку.
Габи оторвалась от Брони и икнула.
Тайлер обернулся на шум и покрылся красными пятнами, когда увидел ее на диване.
— Я не знал, что у тебя гости.
Габи моргнула красными глазами. Она криво улыбнулась ему и помахала рукой:
— Привет, Тайлер. Помнишь меня? Я Габи Линтон.
Он помахал ей в ответ:
— Помню. Старшая школа Белл-Харбора. Как ты поживаешь?
Она шмыгнула носом и снова икнула.
— Отлично.
Тайлер перевел взгляд на меня.
— Это хорошо. Рад повидаться. Иви, я возьму Броню на прогулку и вернусь примерно через полчаса, ладно?
Видимо, сегодня он уже насмотрелся на мои слезы, и слезы Габи превысили его квоту. Он снял поводок с крючка возле входной двери.
— Броня! Гулять!
Габи убрала руки, и Броня потрусил к двери. Оба парня сбежали со скоростью олимпийских спринтеров.
Я взглянула на Габи. Она встала, утерла слезы и в очередной раз икнула.
— Как в море корабли, говоришь? Да у вас семейная идиллия!
— Он просто гуляет с собакой, потому что у меня грипп. Ты не забыла? Грипп у меня. И ты вряд ли хочешь им заразиться.
Я не хотела, чтобы она думала, что я ее выпроваживаю, но выпроводить ее мне и вправду не терпелось. С Майком я ничем не могу ей помочь. Не в моем теперешнем состоянии. Ей нужно обратиться к сестре или к одной из своих восьмисот кузин.
Она зашла в кухню и взяла коробочку с тампонами:
— Это, если хочешь знать, кое-что очень личное.
Я нежно забрала у нее коробку.
— Да, личное. Поэтому, Габи, давай это останется между нами? Все, что происходит между мной и Тайлером, — наше личное дело.
Она кивнула и вытерла еще одну случайную слезу.
— Могу я хотя бы Делль рассказать?
— Нет.
Она тяжело вздохнула:
— Я рада, что у тебя происходит что-то хорошее. А мне пора возвращаться в свою одинокую квартиру. У тебя, случайно, нет батареек типа D?
К моменту возвращения Тайлера с Броней с прогулки Габи уже ушла, и я даже не знаю, кто испытал большее облегчение — я, Тайлер или измученный пес.
— Вас долго не было, — сказала я, пока Тайлер вешал поводок на место.
Броня пошел в спальню. Я слышала, как он топчется, устраиваясь на своей лежанке из шерпы. Потом он лег и счастливо вздохнул.
— Было настроение погулять подольше. — Тайлер украдкой бросил взгляд на диван. — Габи все еще здесь?
— Нет, мы одни. Спасибо, что купил суп. Поешь со мной?
Он прошел в кухню, где я разогревала суп в кастрюльке.
— Я сам все сделаю. Сядь!
Я так устала, что не стала с ним спорить.
— Чем она так расстроена? — спросил он, открывая шкафчик и доставая оттуда две глубокие тарелки.
— Ее бросил молодой человек. Майк, не знаю фамилии.
— Ах да. Майк Пибоди. Редкостный мудак. Слава богу, что она от него избавилась.
Глава 24
Глава 24
— Именно это я и хотела ей сказать, но пока слишком рано.
Я передвинула диванные подушки и собиралась прилечь, потому что последние десять минут, проведенные на ногах, меня совершенно вымотали.
Тайлер поставил тарелку с супом на кофейный столик и дал мне ложку. Потом принес какой-то напиток голубого цвета в стакане со льдом.
— Что это?
— «Гаторейд»[15].
Ну разве это не adoravel? Он поит меня электролитами, потому что меня тошнило. Никто не заботился обо мне, когда я заболевала, с самого детства. Да и тогда родители в основном советовали просто перетерпеть. Я улыбнулась ему, когда он сел рядом. Меня прямо окатило теплой волной обожания.
— Что такое? — он огляделся по сторонам.
— Бьюсь об заклад, ты очень хороший санитар, — тихо сказала я.
Он покраснел и подсунул диванную подушку себе под спину.