Сэди кивнула, соглашаясь с ним:
— Мой двоюродный брат занимался украшением дома. Не судите нас строго.
Не осуждать их? Я кивнула и улыбнулась, и немедленно почувствовала себя свободнее. Даже осмелилась взять Тайлера под руку.
— Я работала с Фонтейном. Он упорно придерживается своих художественных идей. Он считает, что моя спальня должна походить на султанский гарем.
— А что, — Доди подошла ближе. — Я считаю, все здесь выглядит просто восхитительно. Много розового, как раз для девочки. У них будет девочка, вы знали об этом? Еще одна девочка, как эти две красавицы, — она показала на близняшек. — Это Шелби, а это — Сидни, — Она вдруг яростно почесала голову. — Ох, или эта — Сидни, а та — Шелби? Никогда не могу их различить.
— У меня Шелби, — сказал Дез. А потом посмотрел на жену: — Я прав?
Она игриво шлепнула его по руке:
— Хватит притворяться, будто не отличаешь их друг от друга. Это не смешно.
Но его взгляд говорил о том, что он вовсе не шутил. Я спрятала улыбку за бокалом с пуншем.
— Доктор Роудс скоро сделает мне операцию, но, конечно, все вы про это уже знаете. Разве я не счастливица? Меня будет оперировать лучший хирург Белл-Харбора.
— Вы очень добры, Доди, но я уверена — в городе полно хороших хирургов, — сказала я.
— Ой, божечки-кошечки. Я же знаю, какой вы классный специалист. Не нужно заниматься самодефекацией.
Дез заржал, Сэди ахнула. Я услышала, как Тайлер у меня за спиной давится смехом.
— Ты хотела сказать — «самодепрекацией»[17], мам! — крикнул Фонтейн откуда-то из-за моего плеча.
— Ну да! А что? А я что сказала? О боже мой! Эта чертова Анита Паркер сейчас стащит все мятные печенюшки. Анита!
В вихре розовой органзы Доди унеслась выполнять новую миссию.
— А сколько уже вашим малышкам? — спросил Тайлер, протягивая руку и пожимая пухлую детскую пяточку.
— Почти пять недель. И все это время они ведут ночной образ жизни, — ответила Сэди.
— Наверное, с близняшками и забот в два раза больше, — произнес он с таким видом, будто прекрасно разбирался в младенцах.
— Да, — сказала она, — но старшие дети помогают.
Дез усмехнулся:
— Помогают — это сильно сказано. Позавчера наш сын хотел положить близняшек в игрушечную машину, прицепить ее к велосипеду и покатать по улице. Я едва успел вовремя остановить этот веселый паровозик.
Сэди рассмеялась:
— А я где была?
— В душе. Все произошло довольно быстро.
Она закрыла лицо рукой с притворной печалью:
— Я уже не та, что прежде. Два младенца сейчас выматывают меня гораздо сильнее, чем старшие, когда они были маленькими. Все-таки десять лет — большая разница.
Десять лет. Она примерно моего возраста. Видите? Я уже слишком стара, чтобы рожать детей.
— Это ваша дочка открыла нам дверь? — спросил Тайлер.
Дез кивнул:
— Это Пейдж. Она так же гостеприимна, как Фонтейн. И если уж речь зашла о гостеприимстве, должен сказать, что этот пунш ужасен. Тайлер, хотите пива? Мы могли бы посидеть на улице и сбежать от нашествия розового. Мне кажется, Джаспер уже там прячется.
— Для ребенка снаружи слишком жарко, сказала Сэди, кивком указав на малышку Макнайт у него на руках.
Дез взглянул на меня с надеждой:
— Хотите ее подержать?
Хочу ли я ее подержать? Младенца? Подержать младенца? Именно это он и спросил, но мне послышалось:
— Э-э-э, ладно.
Я вытянула руки подальше, как будто он передает мне дикобраза. Его движения были привычными, спокойными. Он явно доверял моим способностям, хотя я сама себе не доверяла. Но, боже мой, вдруг я ее уроню? Вдруг она заплачет? Вдруг все вокруг поймут, что я не прикасалась к младенцам со времен практики в педиатрическом отделении? Я проходила ее, когда училась в интернатуре, а это было уже очень давно.
И все равно тепло волной прошлось по моему телу, когда я взяла малышку, поудобнее устроив у себя на руках. Она внимательно посмотрела на меня, являя собой картину безмятежного спокойствия. Видимо, она подозревала, насколько я не подготовлена, и молча пообещала облегчить мне задачу.
И это и вправду оказалось легко. Очень легко. Материнские чувства запорхали у меня в сердце весенними бабочками, мне даже стало щекотно. Она была хорошенькая, тепленькая, так и хотелось ее потискать. От нее пахло детской присыпкой и небесным блаженством.
Моя матка взвыла, как одинокий койот.
Черт. Я тоже такую хочу. Я очень, очень хочу такую же.
Я невольно взглянула на Тайлера.
Он посмотрел на ребенка.
Потом на меня.
Потом снова на ребенка, будто она — ящик Пандоры, который вот-вот откроется. Может, так оно и было.
Щеки у него покраснели.
Дез хлопнул его по спине и довольно фыркнул:
— Тебе нужно выпить пива.
Это было утверждение, а не вопрос, и Тайлер развернулся и пошел за ним, больше не взглянув на меня.
— Та, что у вас на руках, — Шелби, — сказала Сэди, когда мужчины оставили нас одних. — А это Сидни. А у вас есть дети?
Я предсказуемо залилась краской и начала заикаться:
— У меня? Нет. Пока нет. Точнее, просто нет. Кажется, я уже упустила свой шанс родить ребенка.
Она отработанным движением прислонила ребенка к плечу и осторожно похлопала по спинке.
— Почему?
— Мне тридцать пять, — я подняла левую руку без кольца. — Мужа нет. А хотелось бы, чтобы он был, если уж рожать.
— Это понятно. Но у вас еще есть время. Мне тридцать шесть, и с этими двумя все прошло замечательно.
— Да нет, не думаю, что это случится.
Я посмотрела на улицу, где мужчины, стоя на деревянном настиле вокруг бочонка с пивом, болтали, смеясь и оживленно жестикулируя. Теперь Тайлер выглядел гораздо более расслабленным, чем когда наблюдал за моими попытками понянчить малышку. Я понимала его реакцию. Он знал, что я хочу ребенка. Я не делала из этого секрета. И не моя вина, что когда я взяла девочку на руки, то бездумно начала раскачиваться с ней из стороны в сторону, как живой метроном: это закономерный ответ женского, потенциально материнского тела на выброс гормонов, спровоцированный близостью младенца.
Сэди проследила за моим взглядом, и мы с минуту помолчали.
Когда она снова повернулась ко мне, на лице у нее была искренняя улыбка.
— Вы знаете, в этом городе не существует секретов.
Я рассмеялась:
— Да, в этом я убедилась.
— Так вот, все считают, что Тайлер — очень хороший парень.
Хороший. Никто этого и не отрицает. Тайлер Конелли — хороший парень.
— Даже не сомневаюсь, — наконец ответила я. — Он очень милый. А еще он младше меня на восемь лет. Что в городе говорят по этому поводу?
Улыбка Сэди стала еще шире:
— Говорят, что вы наверняка замечательно проводите время.
Глава 26
Глава 26
Солнце садилось, и дрожащее над озером теплое марево придавало всему размытые и таинственные очертания. А может, у меня просто расфокусировался взгляд из-за двух бокалов вина, которые я выпила за ужином. Так или иначе, это был теплый прекрасный вечер, и мы с Тайлером бесцельно прогуливались вдоль доков белл-харборской гавани. Он показывал мне разные катера, рассказывая о каждом, словно о старом друге. Он здесь вырос, и каждый из капитанов, которых мы встречали, улыбался и махал ему рукой.
— Это «Мангуст», тридцативосьмифутовый катер фирмы «Тиара экспресс», — сказал Тайлер, показывая на белую моторку с темно-синей крышей, — он укомплектован кучей дополнительных прибамбасов. А рядом — «Рыбацкая крепость». Этот производства «Си Рэй Экспресс», на них в основном ставят биг-блоки «Шевроле».
Он говорил так, будто эти названия имели какой-то смысл, хотя для меня они были пустым звуком. Но у меня не хватало духу сказать ему, что я не вижу никакой разницы между всеми этими катерами и не отличу двигатель биг-блок от гигантского куска сыра. Я просто молча радовалась его энтузиазму и втайне мечтала, чтобы ему удалось возродить отцовский бизнес.
— Ты знала, что брать бананы на борт рыбацкого катера — к несчастью? — спросил он, когда мы дошли до конца доков и повернули обратно.
— Нет. Почему?
Он пожал плечами:
— Точно не знаю, но это как-то связано с морской торговлей прежних времен. В ящиках с бананами часто прятались тарантулы, а если у тебя на лодке завелась парочка таких тварей, способных к размножению, потом их было ничем не вывести.
Я содрогнулась всем телом:
— Кошмар какой! Я бы сиганула за борт, если бы оказалась в лодке, полной пауков. Огромных, мохнатых и опасных.
Тайлер засмеялся и обнял меня за плечи:
— Я и не знал, что ты боишься пауков.
— Вообще-то я их не боюсь, но оказаться в лодке в окружении целого семейства жутких тарантулов — другое дело. Бр-р! — Меня снова передернуло, и я тут же подумала: вот он, прекрасный случай ввернуть свой вопрос. — Кстати о времяпрепровождении в кругу устрашающего семейства. Как ты смотришь на то, чтобы пойти со мной на свадьбу моих родителей?
Тайлер засмеялся:
— Неплохие у тебя ассоциации. Они ядовиты?
— Тарантулы или родители?
— Последние.
— Нет, ни тот, ни другая, хотя меня не покидает подозрение, что в тело моей матери вселился инопланетянин. Долгая история. Но есть и хорошая новость: у меня не очень большая семья, и все они до смерти боятся явиться на папину свадьбу, поэтому народу будет немного. Свадьба в следующие выходные.
— В следующие выходные?
Мы остановились и встали лицом к лицу. Похоже, мне удалось его удивить.