– Потому что иногда он такой милый со мной. И еще иногда… он так на меня смотрит… ну, словно на меня стоит смотреть.

– Твое мнение о себе – это пипец что такое, – ляпнула я к собственному удивлению.

Она тоже удивилась:

– Пипец что такое?

– Ага. – Я решила выложить все начистоту.

Мы уже почти дошли до моего дома.

– Ты так заблуждаешься. Даже смешно: ты что, правда думаешь, что на тебя не стоит смотреть? Господи, да ты себя вообще видела?

Сьюзан ничего не ответила. Отвернувшись, она покусывала нижнюю губу. Пальцы ее крепко сжимали края рукавов. Я уже начала думать, что сказала лишнего, но потом она развернулась ко мне со счастливой улыбкой.

– Я так рада, что ты меня не ненавидишь.

Сьюзан потянулась ко мне и внезапно крепко сжала в объятиях. Я не успела ничего ответить, и вот она уже отступила назад, словно собираясь уходить.

– Я тебе завтра напишу, ладно?

– Погоди, – непонимающе сказала я. – А тебе нормально будет идти обратно одной?

Я посмотрела на дом: в окнах, к моему облегчению, было темно. Все спали.

– Конечно! Тут же минут десять пути… – Она отступила еще на несколько шагов и, подняв руку, помахала мне. – Buonanotte, подруга.

Она взмахнула рукой, иронически салютуя. Плечи Сьюзан опустились, на лице расползлась широкая улыбка. И кто сказал, что от нее одни проблемы? Совсем даже наоборот.

– Buonanotte, – отсалютовала я в ответ. – Бешеная ты баба.

– Эй, следи за речью, сама такая. – Она все еще пятилась. – Вас разве не учат этому в вашей школе?

Теперь она отошла слишком далеко и не услышит моего ответа. Мне осталось лишь махать, пока она не скрылась за поворотом. Я зашагала обратно к гаражу. Меня охватила внезапная паника, что я не смогу забраться обратно, однако подтянуться на руках оказалось до смешного просто. Через несколько минут я уже нырнула в кровать.

В доме было темно. Мои ночные приключения – у мамы от них наверняка бы случился инфаркт – прошли незамеченными. Я ощутила ликование и заснула с улыбкой на лице.

17

17

Ничто так не укрепляет дружбу, как удачно разрешившаяся ссора. После нашей первой ссоры со Сьюзан я убедилась, что мы настоящие подруги.

На следующий же день наши распри вошли в историю: после обеда Сьюзан написала мне сообщение. «Помнишь, когда я назвала тебя скучной? БОЖЕ. Ну я и СУЧКА! х х х х». Я ответила: «Осторожнее. Я тебя еще не простила (люблю тебя х х х)». Сьюзан: «Ой да ладно. Я принесла тебе полуночные печеньки. Я богиня дружбы». Я прочла ее последнее сообщение на пути в класс ИЗО и так громко расхохоталась, что у меня чуть не отобрали телефон.

Во второй раз она появилась под моим окном пять дней спустя. Сьюзан принесла пахлаву, мы уселись на крыше гаража под моим флисовым одеялом и болтали ни о чем.

Уходя, она крепко обняла меня и сказала: «Так прекрасно, что ты есть», и я почувствовала, будто выиграла конкурс, про существование которого даже не знала.

В третий раз Сьюзан пришла в расстроенных чувствах: ее огорчила ссора с Сарой. Они поругались из-за того, что Сьюзан все чаще оставляли в школе после уроков. Мы пошли бродить вдоль дороги, и Сьюзан жаловалась и жаловалась, не закрывая рта. В четвертый раз – около пяти утра в среду – она пришла растрепанная и счастливая. Сказала, что возвращалась от Дилана и решила забежать поздороваться.

– А ты вообще спишь когда-нибудь? – спросила я, высовываясь из окна сонная как не знаю кто.

Сьюзан приземлилась на крыше и уселась, обнимая колени. Она беспечно рассмеялась:

– Ну, иногда.

Я знала, что это глупо. Знала, что это опрометчиво. Знала, что ее прогулки по Брайтону посреди ночи могут плохо закончиться. Но мне было все равно. Вопреки всем обстоятельствам, вопреки своему характеру, меня почему-то выбрала в качестве подруги такая удивительная девушка – немного дикая, немного чудная и очень, очень интересная. Мне было лестно, что я стала частью ее жизни.

Наши ночные прогулки я держала в тайне от Рози: отчасти потому, что она вряд ли бы поняла, а еще потому, что мне нравилось, что у нас со Сьюзан есть что-то, что принадлежит только нам двоим. По-моему, это было честно. Рози могла общаться со Сьюзан днем, а я – ночью. Наше несовершенное трио наконец обрело баланс.

– Я чувствую себя туристкой, – сказала Сьюзан, приподнимаясь на цыпочках и заглядывая через головы людей, что стояли перед нами в очереди. – Разве это не занятие для туристов?

– Да, – сказала Рози, затягиваясь жемчужным чаем сквозь широкую оранжевую соломинку. – Но на самом деле настоящего брайтонца можно распознать по тому, сколько раз его мотало вокруг Павильона.

– Это такой местный ритуал, – согласилась я.

– Меня четыре раза, – продолжила Рози с улыбкой. – Так что, Сьюз, тебе давно пора расстаться с павильонной девственностью.

Февраль сменился мартом; солнце наконец начало пригревать. Мы решили провести воскресенье в городе, и Рози предложила сходить в Королевский павильон. Предыдущую ночь Сьюзан провела с Диланом и его друзьями: они до утра пили на пляже. Наутро вид у нее был усталый; глаза красные и в подтеках туши. Несмотря на периодические приступы похмелья, она была нашей привычной Сьюзан: энергичная, болтливая, впечатлительная.

– Так странно, что у вас тут типа дворец, – сказала она, изучая купол ротонды. – Прямо посреди города.

– То есть в Рединге нет дворца? – с непроницаемым лицом спросила Рози.

– Фу, провинция, – с улыбкой добавила я. – Неудивительно, что ты сбежала.

Сьюзан широко заулыбалась, и я в ответ наморщила нос.

Мы заплатили за вход и зашли внутрь, не отставая от толпы туристов. Рози дружелюбно взяла меня под локоть.

– Помнишь, как мы пришли сюда впервые? – спросила она, когда мы пошли по первому коридору, не обращая внимания на экспонаты.

Сьюзан шла на шаг впереди, прижимая к уху наушник с аудиогидом.

– Ага.

– Нам было по семь лет, и мы пришли с Тэрин. Она хотела увидеться тут со своим тогдашним парнем… Джейми, кажется? Пришла, и он расстался с ней прямо у кассы. Тэрин прорыдала всю экскурсию. Помню как сейчас.

– Ого, уже почти десять лет прошло.

– Боже, замолчи, – взвизгнула Рози и расхохоталась. – Слушай, а Тэрин ведь часто нас сплавляли, а? Не думаю, что хотела бы по выходным присматривать за двумя семилетками.

– Она нас любила, – сказала я. И это была правда. – Думаю, Тэрин была не против.

– Уверена, что… ой!

Рози натолкнулась на Сьюзан, которая внезапно остановилась как вкопанная посреди зала для банкетов и уставилась в потолок.

– Сьюз!

– Это дракон? – спросила она, не заметив столкновения.

Она показывала на гигантскую люстру, которая свисала с когтей – да-да, дракона.

– Такое странное место… – Ее глаза мерцали. – Мне так нравится!

– Подожди, еще дойдем до музыкальной комнаты, – сказала Рози с улыбкой умиления. – Там дикие обои и огромный орган. Думаю, ты расплачешься.

Я увидела, как по лицу Сьюзан расплывается знакомая хитрая ухмылка: наверное, она готовилась выдать какую-нибудь тупейшую шутку про «огромный орган», но внезапно улыбка исчезла с ее лица, а рот захлопнулся.

Мы с Рози подняли глаза: неподалеку стояла женщина с копной густых медных кудрей. Увидев Сьюзан, она изумленно распахнула глаза. На секунду мне показалось, что она просто развернется и уйдет, но, похоже, женщина заметила, что мы с Рози на нее смотрим.

Она снова глянула на Сьюзан. Та громко вздохнула и улыбнулась натянутой, напряженной улыбкой.

– Здрасте.

– Привет, Сьюзан, – сказала женщина.

Голос у нее был дружелюбный, лицо открытое и доброе.

– Рада тебя видеть.

– Ага, – сказала Сьюзан, и выражение у нее на лице сказало, что она как раз не рада.

Она повернулась к нам с Рози.

– Эмм… это Бекка. – Она неохотно махнула в сторону женщины. – А это мои подруги Роз и Кэдди.

– Очень приятно познакомиться, – сказала Бекка и добавила, обращаясь к Сьюзан: – Увидимся в среду?

Она по-прежнему улыбалась, но на ее лице было и еще какое-то выражение, которое я не могла разобрать. Сьюзан молча, напряженно кивнула. Было странно видеть, как она покраснела и потеряла дар речи – где ее обычное самообладание? Когда Бекка удалилась, я заметила, как расслабились плечи у Сьюзан, как разгладилась морщина на лбу. Она сделала глубокий вдох и улыбнулась нам:

– Извините, девочки.

– Кто это? – спросила Рози.

– Подруга Сары, – неопределенно ответила Сьюзан. – Иногда я сижу с ее ребенком.

Я нахмурилась: что-то в этом объяснении не складывалось, словно фигурка в тетрисе, которую опускаешь не на то место. Что-то тут было не так. Я раскрыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но пальцы Сьюзан крепко сжались вокруг моего запястья. Через секунду она разжала руку, но я поняла намек.

– Пойдемте, – сказала Сьюзан.

Ухмылка вернулась к ней на лицо.

– Вы вроде что-то говорили про музыкальную комнату?

Весь день я удерживалась от расспросов про Бекку, даже когда медные кудри появлялись за углом и Сьюзан пряталась мне за спину. Я уже знала Сьюзан достаточно хорошо, чтобы понимать: добиваться от нее ответов – гиблое дело. Она лишь заупрямится и надуется, даже если сделает вид, что не расстроилась. Чтобы заставить Сьюзан заговорить, нужно просто оставить ее в покое.

И, разумеется, в два ночи у меня на тумбочке завибрировал телефон. Я открыла глаза и секунду лежала неподвижно, прислушиваясь к гудению. Когда оно затихло, я быстро натянула треники, накинула кофту с капюшоном и вылезла из окна. Теперь весь путь из комнаты в сад занимал у меня считаные секунды: я отработала маршрут за предыдущие четыре раза. Я могла сбежать из дома абсолютно бесшумно.