– Тебя кто-нибудь видел?

– Разумеется.

Я помолчала, но Сьюзан ничего не стала объяснять. Она выпрямилась и соскользнула с кровати, а потом уселась в кресло и поморщилась.

– Ударилась ногой, перебираясь через садовую стену.

Я устало закатила глаза.

– Ты одна можешь говорить об этом так спокойно. А я уже говорила, что сломала ногу?

Сьюзан виновато сморщилась, и я ощутила укол вины. Я хотела ее подразнить, но она лишь притворялась, что у нее все в порядке. Начав говорить, я сразу видела, какие эмоции отразились на ее лице. Она выглядела надломленной. И этот надлом меня пугал.

– Прости, прости… – тут же осеклась я. – Это я так неудачно пошутила.

– Знаю. – Она отвернулась и промокнула глаза рукавом. – Прости… я сейчас немного в раздрае.

Я подождала, пока она придет в себя, и заговорила снова:

– Так что у тебя сегодня случилось?

– Ничего хорошего. Ты бы видела лицо Сары, когда она открыла дверь и увидела меня в компании полицейских. Она так на меня посмотрела! Это было ужасно. А полицейские говорили и говорили, не затыкаясь, и это было просто невыносимо… Они словно оттягивали неизбежный момент, понимаешь? Рози, наверное, уже сказала тебе, что я не пошла в школу. Сара не пошла на работу. И знаешь что? Она даже на меня не наорала. Просто заплакала. И это гораздо хуже. – Она снова промокнула глаза. – А ты как? С тобой все хорошо, ну, помимо ноги?

– И лица?

– Да, и его тоже.

– Ну, с ногой все неважно. И еще они беспокоились из-за моего сотрясения, но, похоже, обошлось. Меня, наверное, через несколько дней выпишут.

– Это хорошо. – Она наконец улыбнулась искренней улыбкой. – Я так рада. Весь день я представляла себе всякие ужасы. Сара сказала, что тебя может парализовать. Боже, представь себе!

Наблюдая за ее болтовней, я чувствовала, как внутри у меня ширится тревога. Что-то было не так. Она мне чего-то не говорит. Должна быть какая-то причина для того, чтобы она после всего случившегося проникла ко мне в палату посреди ночи.

– Почему ты пришла, Сьюз?

Она потянула за нитку в рукаве кофты, избегая моего взгляда. Мне становилось все беспокойнее.

– Я пришла попрощаться, – сказала она наконец.