– Ты ее даже не знаешь.

– Нет, но я знаю, каково это – чувствовать, что теряешь контроль над собственной жизнью. И я знаю тебя. Если хочешь помочь кому-то, кто так себя чувствует, то не надо с ними соглашаться, Кэдди. Как раз наоборот.

Я отчасти понимала, что она хочет сказать, но другая часть меня – упрямая, дерзкая – была уверена, что Тэрин неправа. Если я не буду соглашаться со Сьюзан, что это изменит? Она все равно бы поехала в Рединг, со мной или без меня. Не то чтобы она нуждалась в моем разрешении или одобрении.

Я не знала, что сказать, поэтому сказала единственное, что пришло мне в голову:

– Мне жаль.

Тэрин посмотрела на меня. Разочарование на ее лице ранило сильнее, чем любые слова родителей.

– Я знаю, Кэдс.

– Ты еще меня любишь?

Я собиралась спросить в шутку, но передо мной всплыло лицо Сьюзан, когда она сказала, что никто не перестанет меня любить только потому, что я не вернулась на ночь домой.

На лице Тэрин проступила невольная улыбка.

– Конечно, я люблю тебя, дубина. Вот тебе.

Она согнула запястье и швырнула мне птичку-оригами. Та, хрупкая и невесомая, приземлилась мне на колени.

Рози позвонила тем же вечером. Ей разрешили со мной поговорить, потому что она была хорошей девочкой. По ее голосу я слышала, что она нервничает, хотя и пытается не подать вида.

– Ну что, нарвалась на неприятности?

– Да. Довольна?

– Нет, – ответила она тише. – Что случилось?

– На меня наорали. Я под домашним арестом. Тебе что-то нужно или ты просто позлорадствовать?

– Конечно, нет, – обиженно ответила она. – Слушай, мне правда жаль, что тебе влетело. Но я не виновата. Ты же сама поехала. И ты сама наврала.

– Ты это просто чтобы отомстить, – сказала я. – Очень мелочно с твоей стороны, Роз.

Наступила пауза.

– Что ж, теперь мы в расчете, – сказала она наконец. – Может, это и правда мелочно, но ты тоже ступила. Так что…

– В расчете? – недоверчиво повторила я. – Ты сдала меня родителям. Кто так поступает?!

– А кто оставляет подругу на вечеринке? – парировала Рози. – И вообще, я рассказала Тэрин, а не твоим родителям.

– Рози, – резко прервала ее я, – почему ты просто не извинишься?

Говоря это, я поняла, что она вроде как извинилась, но все равно продолжила.

– Ты не просто выдала меня; ты очень подвела Сьюз. Родители говорят, что мы больше не можем дружить.

– Боже, Кэдди. Сьюз сама все испортила. ОПЯТЬ. Поверить не могу, что ты до сих пор этого не видишь.

Слезы хлынули внезапно. Как мы дошли до такого? Мы с Роз никогда раньше не ссорились. А теперь мы собачимся второе воскресенье подряд.

– Вы обе сами во всем виноваты, – сказала она. – Если тебе не нравятся последствия, то я-то тут при чем. Но я твоя лучшая подруга. Я не стану говорить тебе, что все в порядке, если это не так. Я думаю, твои родители правы. Она плохо на тебя влияет.

Что-то во мне оборвалось.

– С чего вы все решили, что лучше знаете, что мне нужно? – Я внезапно заговорила громче. – Вы правда считаете меня такой тупой, что я не могу решать за себя?

– Кэдди…

– Ты просто ревнуешь, Роз. Это очевидно. И знаешь что? Просто смирись уже. Правда.

В дверях гостиной появилась Тэрин. В ее широко распахнутых глазах читалось недоверие. Я отвернулась от нее и так прижала трубку к голове, что стало больно уху.

– А еще… – Я остановилась.

По ту сторону раздался странный щелчок. Рози повесила трубку.

– Ох, – сказала я.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила Тэрин.

– Нет. – Я встала и прошла мимо нее. Слезы наконец разлились у меня по лицу. – Совсем, совсем не хочу.

Но вот в чем было дело. Сколько бы все ни говорили о последствиях, ничего так и не случилось. Да, я была под домашним арестом, но это же не навсегда. Да, я поругалась с лучшей подругой, но я была уверена, что и это пройдет. Родители разочаровались во мне, но Сьюзан была совершенно права: они не перестанут меня любить.

Я осталась на ночь в незнакомом городе и в компании незнакомых людей. Я пила и курила. И ничего не изменилось. Я проснулась утром в понедельник, пошла в школу, и ничего не изменилось. Это было очень странно, но приключение в выходные меня даже как-то взбодрило. Я сделала что-то плохое, меня поймали, но это был не конец света. Все эти годы я так переживала, что надо хорошо себя вести. А теперь, когда попробовала сделать по-другому, свобода на вкус показалась мне сладкой. Мне хотелось еще.

Проблема была в Сьюзан. Нам перерезали все способы сообщения, и я не знала, как там она. Я беспокоилась. Раз Рози злилась на меня, то насколько же больше – на Сьюзан. Ведь именно Сьюзан запустила цепочку изменений, которые ей так не нравились. А что насчет Сары? Это ведь она отправила Сьюзан к Брайану, потому что больше не могла терпеть ее выходки?

Во время обеда я отправила ей имейл. Постаралась написать покороче: может, она поймет намек и ответит до того, как мне пора будет идти на математику. Однако ответ пришел лишь в четверг, и от него мне стало только хуже.

От: Сьюзан Уоттс {suzyanne.whats@gmail.com}

Кому: Кэдди Оливер {c.oliver@live.com}

Кэдс,

Прости, что поздно отвечаю. У меня все отняли. Телефон, ноут, вообще все. Боже, все так ужасно, Кэдди. Я все испортила. Мне так жаль, что я рассорила тебя с родителями и с Роз. Ты точно на меня не злишься? Я бы на твоем месте злилась. Не знаю, почему ты меня терпишь. Когда я вернулась в воскресенье, Сара просто расплакалась, и я расплакалась, а Брайану стало неловко, и он уехал. Я не знаю, зачем так поступаю. Что со мной не так? Почему я просто не могла поехать к Брайану? Сара говорит, что не знает, что со мной делать. Нет, мы с Роз не ругаемся. Она просто игнорирует меня. Это ужасно.

Я лучше пойду. Я люблю тебя и надеюсь, что тебе не очень плохо. Я не пришла тебя навестить, потому что боюсь, что тебе опять влетит. Но я вообще почти не сплю. Мысли путаются. Скучаю по нашим маленьким прогулкам и разговорам. Это мне очень помогало.

Ну ладно. Прости меня.

Люблю тебя

Сз хх

Я распечатала письмо на принтере и еще несколько раз перечитала вечером, пока сидела в кровати. В письме было столько растерянного одиночества, что мне было страшно.

Сложив листок бумаги, я пошла в комнату родителей, тихо постучала и просунула голову внутрь. Мама сидела на кровати и смотрела новости. Когда я появилась, она улыбнулась и выключила звук.

– Привет. Сядь посиди со мной.

Я присела, поджав под себя ноги.

– Можно поговорить с тобой про Сьюз?

– Ох, Кэдди…

– Я имею в виду серьезно поговорить. Без криков и всего такого.

Она со вздохом потерла виски.

– Я поговорила с Сарой. Мы все подробно обсудили. И с твоим отцом тоже. Не думаю, что ты скажешь что-нибудь, что изменит наше решение.

– Но… – Я развернула листок, готовая показать ей, что написала Сьюзан.

Я знала, что это может навлечь на меня еще большие неприятности, но мне было все равно.

– Я знаю, что тебе тяжело, – сказала мама, словно вообще не заметила, что я пыталась что-то сказать. – Я знаю, что ты хочешь помочь подруге. Но своими действиями ты ей не помогаешь, и она точно не помогает тебе. Вам обеим будет полезно побыть порознь. Ты поймешь рано или поздно, почему мы так решили.

Я сдалась. С чего я вообще подумала, что она станет меня слушать. Я снова сложила листок, а потом еще раз и убрала в карман подальше с глаз.

Я вернулась к себе в комнату, легла навзничь на кровать и уставилась в потолок. Я размышляла о письме Сьюзан, и мне становилось все тревожнее. Мысли перекрикивали одна другую. Я не могла заснуть.

И что я могла сделать? Совершенно ничего. Просто лежу на кровати и волнуюсь. Я даже не попыталась переубедить маму. Вот такая я ответственная и надежная. Такая же бесполезная, как и все вокруг! Слишком переживаю о том, чтобы не попасть в неприятности, и из-за этого ничего не делаю. Слишком пассивная, слишком испуганная, чтобы действовать.

Когда в доме все затихло и родные ушли спать, я так ни до чего и не додумалась. Мысли все еще перемешивались в голове в комке вины. Я заставила себя подняться и почистить зубы, а потом снова рухнула на кровать, забралась под одеяло и попыталась отключить мозг. Наверно, Сьюзан сейчас занята тем же самым. Наверно, жалеет, что не может сбежать, побродить, упорядочить мысли… Но теперь у нее не получится, потому что она и так уже…

Я подскочила от скрипа открывающейся двери. Я инстинктивно закрыла глаза, притворяясь, что сплю, и услышала мамин шепот: «Она здесь». Когда она ушла, я рассмеялась. Какая нелепая ситуация. Полгода назад сама мысль о том, что мама придет после полуночи проверять, на месте ли я, показалась бы мне смешной. Это и сейчас было совершенно невероятно. Будто я бы рискнула нарваться на еще большие неприятности и выскользнуть наружу.

И тогда меня осенило. Какие еще неприятности? Я села в кровати и недоверчиво потрясла головой, пытаясь упорядочить мысли. Однако это было ни к чему. Мысль уже зародилась у меня в сознании, и мне стало очевидно, что делать дальше.

25

25

Одной это было куда страшнее.

Когда мои ноги коснулись земли у гаража, я почувствовала такой прилив паники, что чуть не повернула обратно. Может, я была неправа: наверно, мне не хватит смелости проделать это в одиночестве. Я помедлила, прислонив ладонь к шершавой стене гаража. Закрыв глаза, я медленно вдохнула воздух и так же медленно выдохнула, считая удары сердца. Потом, открыв веки, я пошла прочь от дома.